Путь к золотому дракону

что молчишь?
Волкодлак молча сел рядом. Было очень удобно сидеть, свесив ноги в пустоту, правда, если не вспоминать, что там в самом деле ничего нет. Я поболтала ногами.
— Значит, так, — весомо произнес Сигурд. — Коли мы сюда смогли забраться, то уж выбраться наверняка сумеем. Не бывает так, чтобы вход был, а выхода не было. Выход есть всегда!
— Слышал? — подергала я за рукав Эгмонта. — И вообще, ты ведешь себя… — Я чуть было не ляпнула: «Не по-мужски», — но вовремя сообразила и закончила: — Некузявно!
— Как? — переспросил маг после короткой паузы.
— Некузявно! — со вкусом повторила я. — А это, магистр Рихтер, я объясню вам потом. Ну, скажем, после ужина. Так что пошли искать, как отсюда выбраться, а то еще немного — и я есть захочу. Здесь, похоже, кормить нас не будут.
Сигурд был прав: у нас было как минимум три выхода. Можно было прыгнуть в пустоту, простиравшуюся с обеих сторон от лестницы. Можно было открыть какую-нибудь дверь — стоило только присмотреться, как они оказались не такими уж и похожими. Ну и, конечно, можно было продолжать сидеть на ступеньке и ждать, пока на нас не свалится еще кто-нибудь.
Мы единодушно отказались от последнего варианта и, немного посоветовавшись, все-таки отвергли первый. По идее никакая пустота не может быть бесконечной, и внизу непременно должно обнаружиться хоть что-нибудь, но проверять это на собственной шкуре нам совсем не хотелось. Ну, если другой возможности не останется, тогда, конечно, да, а так…
Оставались двери: бесчисленное множество дверей, по две на каждой ступени. Мы пошли вверх, решив открывать те, что справа.
Первую — тонкую резную дверь светлого дерева, из-за которой доносилась негромкая музыка, — нам открыть не удалось. Вторая — выкрашенная в белый цвет и облупившаяся от времени — открывалась на себя, но на ней не было ручки. Третья, тяжелая, в каких-то сучках, поддалась неожиданно легко, но я захлопнула ее раньше, чем сообразила, что делаю. Потом были еще и еще, но все они либо слишком хотели впустить нас, либо категорически отказывались сделать это.
Я устала. Лестница все никак не заканчивалась, подходящей двери не находилось; я даже не знала толком, какая она, эта подходящая дверь. Здесь было весьма неуютно, и особенно мешал сквозняк, которым тянуло откуда-то сверху.
Это было странное место. Нехорошее место, скажем прямо — хуже всех, в какие только заносила нас Судьба. И Старые Земли, и Драконий Хребет, и Слепой треугольник принадлежали нашему миру, а эта лестница… Мне не хотелось рассуждать, какие места она соединяет, но волей-неволей приходилось признать: она лежит вне нашего мира. Вполне возможно, это его Изнанка.
Но очередная дверь заставила меня остановиться. С нее, ехидно улыбаясь и высунув язык, смотрела гротескная бронзовая маска. Гротескная, но отнюдь не злобная. Я невольно улыбнулась, потом подошла ближе. Кажется, такие рельефные изображения называются маскаронами…
Маска показалась мне знакомой. Но удивительнее всего было не это.
Дверь была приоткрыта, и именно из нее тянуло тем самым неуловимым сквозняком.
Я осторожно дотронулась до двери кончиками пальцев, и она заскрипела, отворяясь от легчайшего прикосновения.
— Эгмонт? Сигурд? Может… вот эта?
— Посмотрим, — проронил волкодлак.
Я толкнула дверь сильнее, и она распахнулась. С той стороны на нас никто не собирался нападать. На голубом небе светило яркое солнце, а посреди густой травы цвели ромашки. Над ними мелькали синие стрекозы. Солидно жужжа, пролетел по своим делам тяжелый шмель.
Легкий ветерок пошевелил выбившуюся из косы прядь. Я вдохнула запах разогретой травы и поняла, что никуда не хочу отсюда уходить.
— Попробуем? — Я оглянулась на Сигурда и Эгмонта. — Или… пойдем дальше?
— А какая разница? — хмуро поинтересовался маг. Отодвинув меня, он первым перешагнул порог и пошел дальше, раздвигая траву руками.
Я шагнула туда, в летний полдень. Здесь, внутри, ветер был чуть сильнее, а запах разнотравья — ярче; до самого горизонта, сколько можно было видеть, расстилались поля цветущих ромашек. Захотелось лечь прямо в траву и лежать, ни о чем не думая, просто лежать и смотреть в небо, такое чистое и сказочно голубое…
Что-то промелькнуло и исчезло, какой-то блик, пятнышко, соринка… С трудом я оторвала взгляд от колышущегося моря цветов и пригляделась внимательнее, а поняв, закричала не своим голосом:
— Бежим!
Не было бескрайних просторов. Была до ужаса маленькая полянка, со всех сторон окруженная высокими, до самого неба, зеркалами. И отражения в этих зеркалах уже начинали плавиться, плыть, стекать полупрозрачными каплями, подобно воску.