Путь к золотому дракону

как Злата уже сидела в карете, а у ног ее тихо вздыхал перегруженный баульчик. На козлах переводил дыхание кучер, польстившийся на плату в три серебрушки и нежный взгляд знаменитой балерины. До сегодняшнего дня он полагал актрис неземными созданиями, не способными поднять ничего тяжелее букета.
Злата печально вздохнула и расправила складочки на платье. Жизнь продолжается. Мароу уже не вернуть, но это и к лучшему: впереди ее, несомненно, ждет еще много приятных приключений.
…Этим же вечером, едва сумерки спустились на Межинград, из городских ворот с грохотом вылетело несколько карет. Стражники, как раз собиравшиеся закрыть ворота на ночь, едва успели посторониться. Впрочем, они были вознаграждены: из последней кареты вылетело несколько серебряных монет и одна золотая. Серебрушки поделили легко и быстро, за золотой завязалась небольшая драка, но едва общественность решила сообща пропить его в кабачке, как на шум явился десятник, и проблема исчезла сама собой.
С тех пор никто в Лыкоморье ни разу не слышал о синьоре ди Бертолли.

За время моего отсутствия Академия почти не изменилась. Я шла знакомыми коридорами, вглядываясь в каждую трещинку, — и узнавала даже то, что, казалось бы, было давным-давно забыто. Вот фикус, за которым я пряталась от Фенгиаруленгеддира. Вот плакат о вреде гламурии (сбоку подписано мелкими буковками: «Выполнила адептка де Моран, 1 курс»). Вот перила, по которым я проехалась в первый же учебный день…
А вот и родная дверь.
Она была точно такой, какой я ее запомнила, — темная, исцарапанная, с медной девяткой. Я не успела взяться за ручку: у косяка материализовалась наша элементаль, которая, издав нечленораздельный вопль, кинулась меня обнимать. Тот, кого ни разу не обнимали флуктуации, никогда не поймет, что это такое: в тебя вцепляются сразу всеми конечностями, выплескивая при этом бешеное количество энергии, и через полторы секунды я поняла, что сейчас взорвусь.
— Хозяйка, хозяйка моя! — приговаривала элементаль, а я пыталась слить лишнюю энергию в амулеты. Хвала богам, они были полностью разряжены. — Оюшки! Вот счастье так счастье привалило! Хозяйка! Вернулась! А я знала, я-то всегда знала, что так и будет! А худая-то какая! Одна кожа да кости! Изголодалася вся, измучилася вконец…
Когда она отпустила меня, из моих волос вылетали маленькие синие молнии, а перегруженные амулеты начинали предупреждающе потрескивать.
— Хозяйка! — Элементаль вновь попыталась меня обнять, но мне отчаянно хотелось жить, и я быстренько сказала:
— Есть хочу! А…
Тут дверь распахнулась, и на пороге возникла Полин.
Я не успела даже оценить ее на предмет возможных изменений — алхимичка, ахнув, тоже кинулась мне на шею. Вот это было излишним: щелкнуло, сверкнуло, запахло паленым, а распущенные волосы Полин немедленно завились мелкими кудряшками.
— А я покрасилась! — тут же заявила алхимичка.
— Вижу, — осторожно сказала я. Теперь Полин была радикальной брюнеткой. — Тебе идет.
— Да? Правда? Ты ведь не сильно есть хочешь? Ой, это ничего, что в комнате не прибрано? Понимаешь, мы вас ждали, но не думали, что вы явитесь прямо сегодня! И…
— Ничего. — Я великодушно махнула рукой, решив, что пыль можно и завтра протереть. — Есть я хочу не так сильно… сильно — это я мыться хочу…
Но тут Полин распахнула передо мной дверь, и я сусликом застыла на пороге.
Что-то в этой комнате было мне отдаленно знакомо — например, дверь. Или куча учебников в дальнем углу, едва просвечивающая через прозрачную кисею. Ну, еще портрет принца, теперь обзаведшийся новой рамой. Но роскошное ложе под балдахином?.. Но ковер, в котором нога утопала самое меньшее по щиколотку?.. Но огромная люстра эвксиерского хрусталя, позвякивающая подвесками?..
И вообще, насколько я помнила, наша комната была немного меньше — раза этак в четыре!
Главная причина увеличения площадей стояла у боковой стены. Это был гардероб розового дерева, размерами напоминавший среднего слона. Рядом притулился туалетный столик, заставленный флаконами и притираниями, дальше шла низенькая тахта с аккуратной горкой подушек и что-то бесформенное, заваленное кучей нераспакованных подарков. Присмотревшись, я опознала в бесформенном собственную кровать.
Полин, немного смутившись, быстренько перетащила подарки в угол. Я осторожно прошла мимо гардероба, столика, тахты и комода, мимоходом заглянула в трельяж, полюбовалась на огромное батальное полотно, висевшее как раз на том невыдергиваемом гвозде, и с удобством расположилась на кровати. Полин прилегла на ложе, приняв непринужденную позу, и выжидающе посмотрела