Путь к золотому дракону

посоветовала мне Лерикас.
Все еще ничего не понимая, я послушно перевернула — и окончательно выпала в осадок.
На переднем плане художественно распласталась уже совсем другая девица — светловолосая, коротко и неровно обстриженная. Одета она была в обтягивающие штаны неизвестного мне покроя и кружевную прозрачную кофточку, которую я назвала бы весьма провокационной, если бы девице было чем провоцировать. Увы, судьба ее обделила: бедняжка была плоской как доска. В руке у нее горел сгусток пламени, создавать который умеют только выпускники, да и то, если верить Рихтеру, не все. От сгустка тянулся длинный огненный шлейф, каковой, причудливо изгибаясь, находил свой конец в глазу у какой-то длинной сплющенной твари. Сплющенная тварь — вероятно, ей пришлось протискиваться через очень узкую щель — вылезала на поверхность из непонятной лужи, разевая клыкастую пасть. К зубам я присмотрелась не без профессионального интереса; клянусь «Справочником», тут не надо быть дипломированным магом, чтобы понять: несчастное животное страдает от желудочного недуга, ведь с таким набором клыков технически невозможно закрыть пасть. Вероятно, это было единственной причиной, почему девица до сих пор оставалась в живых.
В некотором отдалении виднелся коренастый мужчина, наполовину лыкоморец, наполовину эльф: в рубахе до колен, подпоясанной ремешком, но с длинными светлыми волосами. Вскинув руки и растопырив пальцы, он задумчиво взирал на животное — не то замерял пропорции, не то с безопасного расстояния показывал степень своей крутизны. Первый вариант мне нравился больше. А что, историческое полотно… и название можно придумать хорошее, например «Дева и Змей».
Тут я вспомнила, что уже читала книгу с таким названием. Книга была хорошая; ладно, пускай этот… лыкоэльф придумывает другое название. И чтобы без плагиата!..
Помотав головой, я раскрыла книгу и прочитала первую строчку: «Прекрасная златокудрая Иальга хищной упругой походкой приближалась к дверям резиденции магов. „Не-эт, — на ходу думала она. — От меня еще живым никто не уходил!“». Совсем ничего не понимая, я прочла эту строчку вслух — и вот тут-то мне стало нехорошо.
А вот Лерикас, похоже, было совсем неплохо. Покосившись на Эгмонта, она провела в воздухе рукой, и перед нами повисла цветная картинка с задней обложки, увеличенная в несколько раз.
— Это, Яльга, ты. — Конунг ткнула пальцем в растрепанную девицу. — И то скажи спасибо, что тебя не в кольчужном бикини нарисовали. А это — магистр Эгмонт Рихтер, боевой маг и…
— Реконструктор, очевидно. — К чести Эгмонта, он отреагировал довольно сдержанно. — А чешуйчатое — это, надо думать, гельминт?
— Нет, — Лерикас приятно улыбнулась, — василиск. — Отобрав у меня книжку, она быстро зашелестела страницами и, отыскав нужное место, с выражением процитировала: — Горный василиск! Надо же, какие странные у нас в Конунгате горы! — Я покосилась на ровную лесистую долину, посреди которой одиноко торчал валун. — Верно говорят, все у оборотней не так, как у людей. Горы — и те по пояс!
— Зато берилл красивый, — вступилась я за книгу.
— Где берилл? — заинтересовался Рихтер.
Я молча ткнула пальцем в камень, украшавший обложку фолианта — того самого, который заставил меня… то есть Иальгу! — так вытаращить глаза.
Я продемонстрировала обложку, но мы сидели едва ли не в разных углах комнаты, а берилл был слишком мелким.
— Лучше дай посмотреть.
Эгмонт протянул руку ладонью вверх, и я отпустила книгу, прошептав короткое заклинание. Я немного не рассчитала траекторию, но маг легко поймал книгу, сделав шаг вбок. Несколько секунд он внимательно рассматривал обложку. Лерикас с ехидным видом ждала продолжения.
— Это не камень, — припечатал Рихтер после краткого осмотра. — Это глаз. Надо думать, тот самый, запасной.
Я фыркнула, вспомнив коробку, полную ярких книжек.
— Ага… а это вы, студентка Ясица. Зело разноплановая особа. Так… а этот, в зеленом, тогда кто? На мгымбра не похож…
— Это Марцелл Руфин Назон, — ответила я, постаравшись придать лицу самое уважительное выражение.
Эгмонт только хмыкнул.
— А сзади, — закончила я, — одно из двух: либо Генри Ривендейл, либо сам Сессий. Причем Сессий мне нравится больше. Как вариант.
— Да, — согласился Рихтер. — На адепта Ривендейла это как-то не тянет.
Он открыл книгу посредине и с выражением зачитал вслух:
— «Прекрасная златокудрая Иальга величавой поступью вступила в бальную залу. Музыка тотчас же смолкла, так велика была сила ея красоты. Сам Игемондус Ужасный пал жертвой чар Иальги. Не теряя ни мгновения, подскочил он к юной деве и увлек ее в вихре