Путь к золотому дракону

капюшона, завязанный узлом, почти коснулся пола.
— Благодарю вас, — ответила я, поняв, что Эгмонт в свободное от основной работы время проводит для персонала занятия по боевой магии. Именно таким движением он учил нас отклоняться от летящего в лицо пульсара. — Мы впервые в гостях у господина графа.
Потенциальный экскурсовод обреченно вздохнул.
— Где вы желаете разместиться? — осведомился он. — Обычно гости предпочитают специально отведенные для них покои наверху. Оттуда открывается прекрасный вид на галерею и окрестности.
Я прикинула высоту этого зала, вспомнила, что это всего лишь второй этаж, и несколько оторопела. Впервые я слышала, чтобы гостей селили под самой крышей. Наверное, чтобы раньше времени не сбежали.
Наш благодетель тем временем продолжал:
— Однако если по здравом размышлении вы сочтете, что более привычны к цивилизованным условиям, то за ту же сумму мы можем предложить вам номера в гостинице неподалеку от замка. Там вам предложат полный пансион. В стоимость проживания включены завтрак и обед, ужин можно заказать за отдельную плату. Вы желаете осмотреть спальный этаж прямо сейчас?
Я переглянулась с Сигурдом и поняла, что ничего не знаю о людях. Нет, конечно, аллеманцы — очень экономный и предприимчивый народ, но чтобы Эгмонт требовал с нас денег за ночлег и селил рядом с голубями, в неотапливаемых помещениях?!
— Меня зовут Ядвига Леснивецкая, — сделала я последнюю попытку поселиться на халяву. — Или Яльга Ясица. Впрочем, возможны варианты: студентка Ясица, адептка Ясица…
«…эта рыжая поганка, которая в очередной раз испортила настроение своему декану», — мысленно закончила я. Но на лице аллеманца и без этого отразилась нешуточная работа мысли.
— Очень приятно, — наконец выдавил он. — Вайс, к услугам фройляйн.
— Фройляйн поселится в зеленой комнате, — прервал его размышления знакомый голос. — А мой друг Сигурд, я думаю, предпочтет комнату рядом с моей. Я сам ознакомлю их с достопримечательностями, Йохан. Вы можете быть свободны.
Следующие полчаса мы обживались на новом месте. В моем случае это выглядело так: сбросив плащ на скамью, я отправилась бродить по залу, замирая перед каждым необычным предметом и остро жалея об оставленном в Академии мнемо-амулете.
В замке Леснивецких все было устроено иначе, а уж про пряничный домик баронов Хенгернов и упоминать нечего. Этот донжон и впрямь был очень старым. Я и подумать не могла, что люди до сих пор так живут.
Под высоким резным потолком танцевали пылинки; там гуляло бы и эхо, но оно, наверное, просто заблудилось среди бесчисленных занавесей, холстов и шпалер. Занавеси, холсты и шпалеры висели здесь не просто так — они разделяли единое помещение на отдельные комнаты. Можно было отвернуть краешек гобелена и заглянуть, например, в библиотеку или рабочий кабинет (при условии, что хозяина нет поблизости, а то однажды я уже заглянула в лабораторию). Стены — настоящие каменные стены — были обтянуты коврами, прорезанными вокруг оконных и дверных проемов.
Я прошла к окну, встала коленями на скамью и посмотрела вниз. Падать отсюда было бы высоко и жестко. Внизу простирались поля, луга и прочие угодья. Сверху все это выглядело как лоскутное одеяло. Я присмотрелась и различила у кромки леса длинный домик под красной черепицей. Из трубы, несмотря на летнее время, валил дым. Ага. Стало быть, это и есть та замечательная гостиница с полным пансионом и отдельно оплачиваемым ужином…
Кстати об ужине — он же обед.
Я повернулась спиной к окну и опять оглядела зал. Так. Стол вижу, камин вижу… роскошный, кстати, камин — вытяжной колпак украшает огромный щит, поддерживаемый двумя бронзовыми львами… Взгляд зацепился за деревянный буфет с выставленной напоказ посудой. Если тут есть посуда, значит, гостей хотя бы изредка, но кормят.
К вечеру погода испортилась. Похолодало, с востока неотвратимо наползала туча, и в воздухе пахло дождем. Я честно собиралась полюбоваться закатом из окна старинной башни, но закат выдался не ахти — бледный, печальный и как будто напуганный предстоящей грозой. Скоро мне надоело смотреть на робкое золотистое сияние, вдобавок наполовину скрытое фиолетовой тучей, и Эгмонт закрыл ставни.
В зале разом сделалось еще уютнее. В трех серебряных подсвечниках горели настоящие восковые свечи, обработанные каким-то хитрым алхимическим составом. Они почти не оплывали, не коптили, давали в четыре раза больше света, зато и стоили еще дороже, чем обычные. Рихтер обозвал их «энергосберегающими». Впрочем, после близкого знакомства с королем Эккехардом наш владетельный граф мог позволить себе еще и не такую прихоть.
Совместными усилиями