Путь к золотому дракону

в пестрой обертке. Эллинг выдернул ее у вампира из пальцев, и, прежде чем я успела сказать, что все это детские игры и полная чушь с магической точки зрения, эльфы хором зачитали текст с листа.
Раздался негромкий хлопок, и над партой в воздухе появился гномик. Был он мал, размером приблизительно с локоть, имел длинную бороду, нос картошкой и весьма недобрый взгляд. Откуда бы мы его ни вытащили, там определенно остались значительно более важные дела.
— Работает… — восхищенно выдохнул Эллинг.
Гномик медленно обвел нас взглядом и нехорошо прищурился. На конфету он, что характерно, не обратил никакого внимания. У меня появилось весьма нерадостное предчувствие: есть вариант, что Элен следовало сказать всем нам большое спасибо, потому как если даже конфетный гномик не в восторге от угощения, это о чем-то да говорит.
Тут конфетный дух перебрал ножками на одном месте, упер руки в боки, открыл рот и высказал все, что он о нас думает, таким отборным лыкоморским матом, что странно было слушать его из уст западного по сути своей существа. Гномик, точно прочтя эту мысль, перешел на эльфийский, и у Эллинга с Яллингом одновременно загорелись глаза и уши. Один из братьев даже потянулся за пером, но тут благородный Ривендейл вышел из ступора — первым, как и подобает наследнику древнего герцогского рода. Вампир взмахнул рукой, пытаясь ликвидировать гномика, и это оказалось стратегической ошибкой.
Сделав изящный пируэт, гномик легко ушел от чары, осыпав Генри фейерверком ругательств на его языке. Хельги даже закашлялся, а гномик помчался вдоль ряда, взбежал вверх по стене и оказался на потолке, вверх тормашками. Далее он просто нарезал круги, все наращивая скорость и с каждым разом приближаясь все ближе к застывшему от изумления магистру Назону.
Адепты бросили писать и ошарашенно внимали безднам родного языка, неожиданно открывшимся перед ними. Аунд Лиррен упоенно строчили, забывая лишний раз обмакнуть перо в чернила, Ривендейл шел пятнами, явно набираясь злости, чтобы предпринять вторую попытку, — пока что его останавливало внимание преподавателя. И тут аудиторию озарила алая вспышка.
Гномик заорал благим матом и помчался еще быстрее. Теперь мои глаза даже не замечали самих его перемещений: по полу, потолку и стенам мелькала цветная смазанная полоса. Зато вопли зазвучали громче — кажется, гномик обиделся. Еще бы, когда тебя ни с того ни с сего лупят боевым заклинанием…
Боевым?!
И тут до меня дошло. Сжав парту, я уставилась вниз, на магистра Назона, — а он, приняв классическую стойку, чуть прищурившись, швырял одно за другим мощнейшие заклятия по практически недосягаемой цели. Мысль в голове была только одна, да и та, похоже, выжимка из учебника: что-то насчет того, что в экстремальных условиях в человеке пробуждаются давно забытые навыки и умения.
Рядом громыхнуло особенно сильно. С потолка посыпалась известка. Заклинание срикошетило, и я автоматически выставила Щит. Оглянувшись, я заметила, что его поддерживают все пятеро сидевших рядом.
— Яльга, ложись!! — вдруг не своим голосом завопил Генри, и в следующий момент я очутилась под партой. Там было тесно, ибо мгновением раньше туда нырнули все остальные.
Сверху доносился шум битвы и запах гари. Не походило, что у Марцелла заканчиваются силы, наоборот, с каждым мгновением он входил во вкус. В воплях гномика прорезалась боевая тональность.
— Вот интересно, кто ж его так качественно боевой магии учил? — выразил общее мнение Хельги, озабоченно рассматривающий обожженную руку.
Генри хмуро глянул в мою сторону.
— Да мне только один такой известен, — заявил он. — Учитель…
Чувствовалось, что вампир хочет кое-что добавить, но паузу с успехом заполнил гномик, как раз в этот момент очень удачно проносившийся неподалеку.
Народ озадаченно замолчал, проводя несложные вычисления.
— Эй, Яльга, — дернул меня за рукав Яллинг, — это ж сколько тогда твоему мужу лет? Неплохо он сохранился!
— Сколько-сколько… — Я попыталась вспомнить. — По-моему, тридцать пять.
— А он тебе не наврал, а? — Пол дрогнул, с грохотом обрушилась доска. — А то стиль-то… э-э… чувствуется.
— Ну что, Яльга… — Голос Генри прямо-таки сочился ядом. — Теперь у тебя нет сомнений, как этот… гномик называется?! Мятный, значит, конфетно-мармеладный! Лыкоморским же языком написано было: Матный! Как в твоем возрасте можно быть такой наивной?!
Кажется, последнее слово он хотел заменить другим, но в последний момент решил поберечься. И правильно: когда сверху прицельно лупит Марцелл, а снизу добавлю я, мало никому не покажется.
На помощь мне пришел Валентин.
— Ну, Генри, —