Путь к золотому дракону

слова! Вполне возможно, Полин угадала ее действительные намерения — поддерживать у Ликки желание заполучить принца, а самой тем временем завлечь Хельги в свои коварные сети, вырваться из которых он уже не сможет. Преисполненная гордости за свою проницательность, Полин стала быстро спускаться с крыльца — и вдруг ее каблучок попал в щербинку. Алхимичка споткнулась и непременно бы упала; но буквально в последний момент ее подхватили сильные надежные мужские руки, и взволнованный голос произнес:
— О звезда на… о несравненная Полин! Не случилось ли непоправимого? Не позвать ли мне лекаря?
Полин снизу вверх смотрела в эти черные, как южная ночь, глаза и остро жалела, что ничего не произошло не только с ней, с ее ногой и прочими частями тела, но даже проклятый каблук остался цел. Да что же это такое: когда не надо — ломаются, когда надо — крепче кости горгульи!
Или они и впрямь костяные, как утверждал гном в той лавке?

Напоследок остается сказать о нескольких важных событиях, произошедших еще до заката. Близнецы аунд Лиррен посетили всех отмеченных в списке и получили все, что им пообещали, исключая единственно зачет по эмпатии, да и то дело времени. Принц Саид, как и было договорено, торжественно вручил им по рубину величиной примерно с кулак (голуби в земле Каф, видно, были немногим меньше орлов). Кроме того, близнецам подарили два кривых кинжала, а принц, прижимая обе руки к сердцу, заверил своих дорогих братьев, что первых сыновей он назовет в их честь, что его дом — их дом, а их враги — его враги. Яллинг позже говорил, что его больше бы устроила формулировка «ваш зачет — мой зачет», но так далеко принц не заходил.
Придворные, заскучавшие без дела, споро посадили на свежевскопанных грядках редчайшие луковицы тюльпанов.
Белому слону почистили бивни и омыли ноги розовой водой.
Полин согласилась принять от своего нареченного в знак его серьезных намерений сундучок золотых браслетов, сережек и колец. После очень долгих настойчивых молений белкоблевая шубка также перекочевала в комнату Полин, а принц, задыхаясь от восторга, собственноручно застегнул на шее своей невесты замочек бесценного ожерелья, в котором было девять раз по девять алмазов редкого розового цвета.
От кобылицы Полин как-то удалось отвертеться.
— А щербинку кто подстроил? — говорила тем вечером главная элементаль замка. — Да чтобы без моего согласия, да на моем крыльце…
— Понятное дело, — солидно соглашался гном-завхоз.
Магистр Цвирт, пользуясь всеобщей суматохой, ловко миновал стоянку белого слона и беспрепятственно проник во владения магистра Зирака. Там ему предоставили списки адептов, на которых отдельным значком были помечены отсутствующие в замке. Точнее — отсутствующая.
Одна-разъединовая адептка боевого факультета.
— Яльга Ясица, — вслух прочел Поль Цвирт. — Первый курс. Да быть этого не может!
Однако же это было.

где магистры совещаются, герои блуждают, телепорты работают в весьма странном режиме, а крестьяне оказываются умнее всех, — и в результате ковенский госпиталь переполнен

— Одно меня удивляет, — задумчиво сказал Сигурд.
Дело было на третий вечер после побега; мы сидели на берегу торфяного озера, и ветер, дувший от Межинграда, прижимал к земле пламя небольшого костра. Я мрачно почесывалась, поминая недобрым словом здешних комаров, оставленные в Академии настойки и собственную алхимическую несостоятельность.
— Только одно? — У Рихтера настроение было лучше, ибо его куртку не прокусывали даже злые лесные комары.
Сигурд пожал плечами:
— Раньше перекидываться было сложнее.
Перекидываться?.. Комариный яд, очевидно, обладает некоторым отупляющим эффектом, потому что я не сразу поняла, что имелось в виду.
— В волка превращаться, — пояснил оборотень. — До того, как меня… хм… В общем, раньше это было куда сложнее, больнее и дольше. А сегодня я за какие-нибудь пять секунд…
Я заинтересовалась. Про оборотней в Лыкоморье знали очень мало, причем половина того, что знали, приходилась на красочный городской фольклор в духе: «А пасть-то у него — во, а зубищи!..» «Справочник» — и тот испытывал на этот счет некоторый информационный голод.
— В камере же ты быстро перекинулся! Или это в человека легко, а в волка труднее?
Оборотень мотнул головой:
— Одинаково — что туда, что сюда. Но камера — другое дело, там с самого начала легко было. А вот здесь… Я-то думал, выберусь — все по-прежнему станет.
— Так радуйся, что не