Путь к золотому дракону

два часа, когда речь идет о гноме-завхозе? Цвирт расписался в ведомости, поклялся вернуть оригинал сразу же после создания необходимого количества копий и помчался в лаборатории.
Слепки размножили и упаковали по два для экстренной ковенской рассылки.
Радость от быстро выполненной работы омрачала одна мелочь. Если слепок с магического поля Рихтера был профессионально четким, то слепок поля студентки Ясицы можно было разобрать только с большим трудом. Это вполне понятно — кто будет стараться, снимая слепок с магического поля какой-то первокурсницы? Но Цвирт все равно предпочел бы иметь слепок почетче. Впрочем, учитель Тэнгиэль был прав. Где один, там и другие. Найти бы Рихтера, а с оборотнем и адепткой справиться будет уже на порядок легче.

в которой герои наконец-то выходят из леса, причем сожалеет по этому поводу не только Сигурд, но и КОВЕН. Гномьи банки между тем в очередной раз подтверждают свое право зваться подлинным оплотом цивилизации, и журналистика успешно доказывает, что способна приносить немалую пользу

Позже я узнала, что вечер третьего числа грозника был богат на самые разнообразные знамения. Небо над Межинградом сплошь залило тревожное багровое сияние; по всему городу с карканьем носились вороны, неподобающе крупные, наглые и подозрительно довольные жизнью; четыре петуха в четырех концах, будто сговорившись, снесли по яйцу, причем по какому — крупному да крапчатому; а в довершение всего пестрая корова почтенного Дробна человеческим голосом предрекла скорый конец света и рост цен на ситец в горошек.
Еще позже я выяснила, что большого значения мировая общественность всему этому не придала: известное дело, такое уж место всякая столица, что ничего доброго там случиться не может. Разве что по ошибке.
Что касается меня — ничего зловещего я в тот вечер не наблюдала.
Вечером третьего числа грозника-месяца мы сидели вокруг костерка и вдумчиво ели зайца. Поймал его, разумеется, Сигурд, для такого дела сменивший ипостась; мне было очень интересно, что думают по этому поводу местные волчьи стаи, но оборотень молчал, а я пока стеснялась спрашивать.
Заяц был вкусный, но маленький.
Невысокое пламя костра длинной дрожащей полосой отражалось в озерной воде. То и дело слышался плеск: рыба здесь водилась в весьма пристойных количествах, но от одного слова «уха» мне становилось нехорошо. Здешний край можно было смело назвать Озерным — редкий вечер мы ночевали не на берегу.
Наконец заяц был доеден, и каждый занялся своими делами. Точнее, делами как таковыми занялся один Эгмонт: достав карту, он в очередной раз принялся над ней медитировать, периодически замеряя пальцами какие-то расстояния. По опыту я знала, что сейчас его лучше не отвлекать. Сигурд не мудрствуя лукаво опять превратился в волка и растянулся возле костра, положив голову на скрещенные лапы. Руки так и тянулись почесать его за ушами, но я понимала, что оборотень может и обидеться. Он же не домашняя псина в конце концов!
В качестве альтернативы я почесала собственный бок — как легко догадаться, сплошь искусанный комарьем. Солнце почти зашло, свет был только от костерка, и впереди темнела озерная вода, а позади молчал суровый лыкоморский лес. Никогда в жизни я не заходила в него так глубоко.
Нет, мне не было страшно. С Сигурдом, наверное, я пошла бы даже в тайгу (прихватив, правда, баночку средства от насекомых) — оборотни в лесу, как дома, знают каждый угол, и каждое дерево им друг. Но я все-таки была городским жителем — как, честно сказать, и Эгмонт. Мне вдруг страшно захотелось обратно в Академию — туда, где в небо упирается острый серебряный шпиль, а в фонтанчике на внутреннем дворе вода плещется от магии фэйри.
Я слишком привыкла. Прижилась. Этого делать нельзя, вот теперь и приходится расплачиваться. Но вдруг меня пронзила совершенно сумасшедшая мысль: а может… может, нам все-таки удастся вернуться? Ведь Сигурд действительно невиновен, и конунг защитит его. Кто, если не она?
Но от конунга Арры нас отделяли версты лыкоморской земли, поросшей густыми лесами, — да еще Драконий Хребет… Я опять вернулась мыслями к географии и, не выдержав, спросила:
— Сигри, а какое-нибудь жилье тут рядом есть?
Оборотень поднял голову с лап, и я запоздало сообразила, что он наверняка не может говорить в волчьем обличье. Но ответил мне не Сигурд, а Эгмонт, по-прежнему не отрывавший глаз от карты.
— Здесь есть целый город, до него рукой подать. Завтра к нему выйдем. Он совсем маленький, но там мы затаримся едой и, может быть, купим лошадей. Бессмысленно прятаться