Путь к золотому дракону

в Подкузьминки на радостях, явились как раз вовремя, чтобы увидеть тепленькое еще пепелище, — и немедленно попытались усомниться в подлинности сгоревшей реликвии.
Однако же «попытаться» — еще не значит «усомниться». Главным аргументом в пользу супротивников было то, что и князь, и княгиня отчего-то именовались автором сугубо по отчествам, а имена их так и остались неизвестными. Но, во-первых, любой малец знает, что обращение по отчеству — это весьма уважительно, во-вторых же, человек мог и просто запамятовать: после лыковки и не такое бывает. Известное дело!
Тот же факт, что кроме Подкузьминской Рукописи, как ее стали называть в научных кругах, таинственный князь нигде более не упоминался, говорил исключительно в пользу подкузьминской историографии. Только подумать, какое сокровище обратилось в пепел от случайной искры!..
— Это все хорошо, — сказал Сигурд, выслушав лекцию до конца. — И статуй хороший, совсем как в Межинграде. Только там конь есть, а ваш какой-то безлошадный. Непорядок!
— В Межинграде и змеюка есть, — скривился гном. — И потом, они-то свой на казенные денюжки строили, а для-ради нашего весь город скидывался!
— Вон оно что, приятель… — глубокомысленно изрек волкодлак.
Видно было, что гному есть что еще нам поведать, но впереди показалась корчма, выглядевшая и впрямь довольно прилично. Снорри уверенно направился к ней, на ходу расхваливая стряпню тети Цили.
— И рагу там взять не забудьте, — напутствовал он. — Сейчас как раз грибочки пошли, самое оно.

Разумеется, корчма была гномская — да и каким еще может быть заведение, приличное по меркам гнома? Мы зашли в чисто выметенную залу, где было темновато и прохладно, — после уличной жары самое то. Из-за неплотно прикрытой кухонной двери тянулся изумительно вкусный аромат тушеных овощей. Я сглотнула. Слава всем богам, мой желудок вел себя, как подобает желудку знатной девицы, — то есть орал, но вполголоса.
— Снорри, мальчик мой! — Из-за стойки, широко раскинув руки, будто желая обнять нас всех оптом, показался невысокий гном с крепким округлым животиком и длинной темной бородой. — Как давно ты не был у нас! Нехорошо это — забывать родных дядю с тетей!
Насколько я знала жизнь и гномов, последний раз Снорри виделся с дядей максимум прошлым вечером, а куда вероятнее — сегодня утром. Гномы обнялись, и корчмарь окинул нас цепким взглядом:
— А это, никак, твои друзья? Друзья моего племянника — мои друзья!
«Особенно если платят серебром», — мысленно закончила я.
— Дядя, — серьезно сказал Снорри, указывая на меня многозначительным взглядом. Я подобралась и выдала самое княжеское выражение лица, на какое только была способна. — Эта высокородная панна — княжна с Даркуцких гор, а те, что рядом, — ее спутники. Ты уж их того… по высшему…
— Таки разве ж я не понимаю? Проходите, гости дорогие, сейчас мы мигом накормим!.. Вы не знаете, как готовит моя Циля, — да чтоб я так жил, как она готовит! Циля! Циля, ты ж только погляди, кого к нам привел наш дорогой мальчик!
Мы устроились за ближним столом. Гномка-хозяйка самолично обмахнула его чистейшей белоснежной утиркой, а корчмарь подал закуски — тонко нарезанное розовое сало, зелень и хлеб. Резать этот хлеб рука не поднималась, и правильно: резать гномский каравай — означает смертельно оскорбить хозяина.
Мне подали вилочку с костяной рукоятью, и я, мысленно костеря такую неудобную легенду, со скучающим видом подцепила полупрозрачный ломтик. Сигурд и Эгмонт, от которых не требовалось знания великосветского этикета, действовали куда решительнее. Утешало меня только звяканье кастрюлек, доносившееся с кухни, и все густеющий аромат рагу с восточными специями.
Снорри отправился обратно на руину, а гном-корчмарь устроился за стойкой и с любопытством уставился на даркуцкую княжну. Княжна приложила все усилия, чтобы не поперхнуться бутербродом.
— Какое счастье, что нам встретился ваш племянник, — сказал наблюдательный Эгмонт, быстро сообразивший, что такими темпами рискует остаться без княжны. — Это первая удача на нашем пути.
Гном вежливо удивился, Эгмонт отрезал себе еще сала (им с Сигурдом, как существам более приземленным, принесли целый шмат плюс ножик в комплекте). Далее пошло по накатанной: не зря мы так долго обсуждали легенду.
По легенде, заранее составленной на прошлом привале, выходило, что я — беглая доченька одного из влиятельных даркуцких князей. Весенней ночкой темною я покинула папенькин замок и сбежала к жениху, задиристому, но абсолютно безродному. Родитель, едва придя в себя, распорядился нанять мага, роль которого выполнял, понятно,