Путь к золотому дракону

Серая, тяжелая и не подающая никаких признаков жизни. Жизнью от нее почти не пахло… правда, и смертью — тоже. По-любому ее надлежало вывезти за пределы этого проклятого леса.
В седле она, ясен пень, не усидит, а держать ее — рук не хватит. Оборотень немного подумал, потом положил ее поперек седла и намотал поводья Яльгиной лошади на переднюю луку.
Интересно, где этот мрысов маг? Он-то куда смотрит?! Уч-чи-тель, так его растак!..
Мрысов маг обнаружился неподалеку. Он тоже выглядел как-то подозрительно — проще говоря, зеленый он был, как после хорошей попойки. В седле, правда, худо-бедно держался. Одной рукой для верности вцепившись в поводья, другой он что-то пытался начаровать. Сигурд был не маг, но даже ему эти попытки показались на редкость бестолковыми. С каждой секундой на лице у Эгмонта все четче проступало какое-то детское, обиженное непонимание, и волкодлак вспомнил, откуда ему это знакомо. Примерно то же чувство он испытал лет двадцать назад, увидев летним вечером на небосклоне луну — это при том, что солнце еще не зашло. В те поры он был твердо уверен, что на небе полагается быть чему-то одному — либо луне, либо солнцу, а когда и то, и другое вместе…
Кстати, о солнце…
Сигурд глянул на горизонт и, не удержавшись, присвистнул. По его подсчетам, времени на то, чтобы перебить эту дрянь, ушло не более десяти минут. Однако солнце почти коснулось небостыка. Алое, круглое и неизмеримо нахальное — вот уж не думал Сигурд, что так отзовется о создании Старого Волка! — оно неумолимо катилось вниз, как будто всей душой торопилось в гостеприимно отверстую пасть Западного Змея.
Времени было мало. Из Ялъги с каждым мгновением вытекала жизнь. Хуже того: Сигурд готов был поклясться, что земля под копытами его лошади едва заметно подрагивает — что-то торопилось перехватить их, пока они не успели пересечь проведенную Ардконунгэ

границу. Оборотень оценивающе посмотрел на мага и понял, что в случае неприятностей придется пробиваться в одиночку.
Одной рукой придерживая Яльгу — девица, являя редкостно вредный норов, так и норовила сползти, — другой, свободной, Сигурд взял под уздцы Рихтерова коня. Эгмонт не имел ничего против: он прикладывал все усилия к тому, чтобы остаться в седле. Волкодлак громко свистнул, и лошади побежали по дороге.
Солнце уже почти коснулось горизонта. Никогда прежде закат не казался Сигурду таким неприятным. «Раз — два — три — четыре…» Они успевали. Яльга елозила туда-сюда, но Сигурд держал ее крепко.
Теперь не было никаких сомнений, что позади погоня. Оборотень чуял, слышал, ощущал всей кожей: То, Что В Лесу, успело сообразить, как сильно оно просчиталось. И теперь ударит наверняка.
Ударило бы. Если бы успело.
Потому что лошади уже перескочили через Серые камни. Их копыта глухо стукнулись о землю — гномские плиты остались на той стороне, здесь шла обыкновенная грунтовая дорога. И словно эхо, из леса донесся вопль бессильной ярости, перешедший в протяжный стон. Оборотень услышал его не ушами, а чем — он и сам не знал. То, Что В Лесу, упустило добычу. Впервые за тысячу лет.

Эгмонт очнулся. Лежать на голой земле было холодно и жестко; еще не оценив ситуации в полной мере, он попытался встать и едва не взвыл. Магический резерв был вычерпан до предела — напрягая все силы, он не мог отыскать в себе и капли магии.
Полное опустошение резерва. Он об этом читал, но ни разу не испытывал на собственной шкуре. Что же, авторы монографий не солгали ни на вершок — ощущения были великолепными, даже если не шевелиться. Причем худшим был тупой, нерассуждающий ужас, поднимавшийся откуда-то из глубин: а что, если это навсегда, если резерв уже никогда не восстановится?
«Восстановится, — сжав зубы, подумал он. — Резерв всегда восстанавливается…»
Так плохо ему не было ни разу. Даже после зимней сессии на третьем курсе, когда совсем еще неопытный Эгмонт впервые попробовал мандрагон, ничего не зная о свойствах этого волшебного напитка. Даже на выпускном, после поединка с Хендриком. Даже, мрыс дерр гаст, потом, за всю последующую, весьма долгую и богатую на события профессиональную жизнь.
В горле саднило. Эгмонт для проверки кашлянул — лучше бы он этого не делал — и сплюнул накопившейся во рту слюной. Слюна была горькая и желтая; по всем признакам, его недавно рвало желчью.
Этого он не помнил… впрочем, он много чего не помнил. Например, как они покинули заклятый лес. Последнее, что удалось кое-как восстановить, — Яльга соскальзывает с седла, а он пытается удержать ее телекинезом. Кажется, ничего не получилось. Дальше была сплошная темнота.
Их вытащил Сигурд. Простой