Путь к золотому дракону

На тот момент денег у него не было, и Сигурд положил себе непременно накопить нужную сумму. Чтобы потом, на обратном пути, точно хватило.
И такой ценной вещи лекарка не пожалела для совершенно чужого ей человека! Сигурд преисполнился уважения к хозяйке дома и преспокойно заснул.

Утро началось для Эгмонта довольно поздно: солнце, по крайней мере, давно уже взошло. На соседней улице бодро орал петух, через равные промежутки времени оповещая мир о чем-то невероятно важном с его, петушиной, точки зрения. Маг чихать хотел на все точки зрения, петухов он уважал только в супе, и вообще было ему весьма нерадостно.
Резерв заполнился едва-едва на треть. Этого было мало, особенно по сравнению с нормальным положением дел, и Эгмонт мрачно подумал, что начинает понимать Эрика Веллена с его… странностями. Еще не таким странным станешь, если в твоем резерве плещется от силы ложка энергии.
Если, конечно, кому-то вздумается измерять энергию в ложках.
Впрочем, даже этого минимума хватило, чтобы понять: Яльге стало лучше. Ардис действительно была отличным лекарем — и очень хорошим человеком, потому что нигде в кодексе целителей нет пункта «обязан лечить всякого, кто завалится в твой дом в девять часов вечера».
Эгмонт закрыл глаза и, сделав усилие — раньше он обошелся бы без всяких усилий, — перешел уровнем выше, чтобы рассмотреть дом со стороны магических потоков. Так. Яркое свечение, собравшееся в пульсирующий комок, — Яльга. Болеет, но выздоравливает. Свечение на порядок бледнее — похоже, ученик Ардис. Несколько амулетов, довольно специфических… ни одного ковенского. Нет и намека на фиолетовый свет.
Интересный, кстати, вопрос, до сих пор не изученный наукой. У каждого мага свой цвет ауры, и следы он оставляет весьма характерные. Но как только этот маг отправляется куда-то по делам КОВЕНа, то же самое свечение приобретает явственный фиолетовый шлейф.
Некстати заявил о себе резерв, пустой на две трети. Вспомнив все известные ему ругательства на гномском, Эгмонт соскользнул на нулевой уровень. Мр-рыс… да сколько же можно? Он спал целую ночь, все давным-давно должно было восстановиться!
Последнюю фразу он невольно произнес вслух, и ответ не замедлил себя ждать.
— А нечего было Лиррас Эндер глушить, — хладнокровно заявили от двери. — Вы бы еще мандрагоном заполировали.
На пороге стоял ученик Ардис; в руках у него была какая-то склянка. Эгмонт коротко глянул на юное дарование, и оно замолчало, правда независимо хмыкнув себе под нос.
— Чему вас на алхимии учили? — буркнуло оно через полминуты.
— Что мистрис Рэгмэн говорила про Яльгу?
— Много чего хорошего. — Ученик потряс склянкой, потом подышал на нее, потом опять потряс. — И нехорошего тоже, но это уже про вас. Я повторять не буду — мать вернется, сама все скажет… больно долго говорить, да и вообще. А девица ничего, к вечеру очухается.
Он еще раз встряхнул бутылек, потом вытащил пробку.
— Вот, половину сейчас отпить, вторую — через три часа. И в промежутке больше ничего не принимать.
— И что будет? — уточнил Эгмонт, рассматривая содержимое склянки. После Яльгиных зелий он с опаской относился ко всему, что нужно принимать вовнутрь и что не изготовлено алхимиком с дипломом.
— Там и поглядим, — оптимистически заявил ученик.
Ладно, рискнем. Эгмонт прикинул, где у этой склянки середина, и в два глотка выпил, что было сказано. Зелье было чуть кисловатым. Кивнув, ученик забрал у него склянку и заткнул ее пробкой. «Мать вернется, сама все скажет…» Значит, не просто ученик.
— Тебя как зовут? — спросил маг.
Тот пожал плечами:
— Артур. А вы — Рихтер, мне мать сказала.
Эгмонт кивнул. Мир вдруг начал отодвигаться, заслоняясь какой-то полупрозрачной пеленой; спустя минуту маг уже спал. Зелье и вправду было очень мощным.
Ровно через три часа он проснулся вновь. На этот раз его разбудил запах — совершенно умопомрачительный запах еды. Эгмонт не сразу понял, что именно это была за еда, но подробности его не волновали. Есть хотелось страшно — и неудивительно, потому что в последний раз он ел сутки с лишним назад, в корчме по ту сторону леса.
Резерв немного пополнился — теперь в нем было чуть меньше половины.
Эгмонт сел, правда, с некоторым трудом. Похоже, вчера он несколько переоценил свои силы, решив, будто лес высосал из него только магическую энергию. А может, ученик… Артур был прав насчет Лиррас Эндер. Но раньше он гораздо быстрее отходил после этого зелья: вполне хватало трех-четырех часов.
Он переждал приступ слабости и порадовался тому, что уснул в одежде, — вчера не было сил раздеться, сегодня проблема