Путь к золотому дракону

лекарки, которая держится сейчас будто хозяйка положения.
— Семь дней назад, — сухо начал маг, — к вам обратились за помощью трое.
— Нет, — прервала его Ардис. — Артур, посмотри, пожалуйста: сколько зафиксировано обращений семь дней назад?
Мальчик недобро посмотрел на магистра Цвирта, из-за которого его отвлекали от штудий, и со вздохом перевернул тетрадь. На задней обложке красовалась длиннющая алхимическая формула, обрамленная россыпью мелких черных пятен.
«Что у них, одна тетрадь для всего?»
— Десять штук, — канцелярским голосом произнес малец, очевидно успевший заразиться от наставницы профессиональным лекарским цинизмом. Это ж надо — больных в штуках измерять!
— Меня интересуют только трое, — продолжил Поль, решив сделать вид, будто его и не перебивали. — Их имена…
— Их имена не имеют никакого значения, — вновь прервала его Ардис. — Как вам известно, коллега, всякий приступающий к лекарской практике приносит клятву о неразглашении тайны врача и пациента. Если угодно…
И она протянула Цвирту тетрадь, не обратив никакого внимания на возмущенный возглас ученика. Маг автоматически принял; он еще не успел вспомнить, о какой клятве шла речь, и оттого внимательно прочел следующие строки, начертанные корявым детским почерком:

«Больной Ш., 1 штука. Диагноз: хворь неясная. Принес воды, 6 ведер и бочка.
Больной С., 1 штука. Диагноз (далее неразборчиво). Вскопал огород.
Больной Р., 3 штуки. Диагноз (тут было написано разборчиво, но честно: „Не помню“). Не помер. Молодец!
Больная Ф., 2 штуки. Диагноз: ХН. Три десятка яиц (прим.: „А яйца-то мелкие! Вот народ!“)».

Цвирт ошеломленно перечитал это еще раз. Особенно ему понравился больной Р., единый в трех лицах. Близнецы они, что ли?
— Ничего не близнецы, — возмутился ученик. — Третий раз лечили, чего ж тут неясного?
Действительно, все было ясно как божий день. Куда подевался Рихтер сотоварищи, по-прежнему знал только он один, но, судя по тому, как ответственно подходили в этом доме к своим профессиональным обязанностям, у Рихтера было два варианта: либо срочно выздороветь, либо скоропостижно скончаться. Судя по записям, скончавшихся не было.
Больной Р.?..
Поль уже открыл рот, чтобы прояснить ситуацию, но наконец вспомнил, о какой клятве говорила мистрис Рэгмэн. Клятва, само собой разумеется, была магической. При всем желании практикующий лекарь не мог ни сказать, ни написать, ни передать телепатически — словом, выдать каким-либо образом, кто конкретно и по какому поводу обращался к нему за помощью. Власть КОВЕНа велика, но небезгранична, — и тех пределов, которые ей положены, преодолеть действительно невозможно.
Ардис Рэгмэн можно было бы обвинить в пособничестве беглецам — если бы в свое время КОВЕН информировал о них абсолютно всех провинциальных магов, вплоть до деревенских бабок-повитух. Но этого не сделали, а теперь было уже поздно.
Поль сжал в сумке свой пресловутый свиток. Учитель оказался прав: пользы от пергамента было — что кот наплакал. Даже если предъявить его Ардис, она не скажет ничего нового, потому что изображенных на пергаменте уже опознали ее соседи.
Ну да, Рихтер здесь был. Был здесь и волкодлак… вообще-то главный предмет поиска, о чем Цвирт вспоминал реже, чем надо бы. И конечно, была здесь рыжая первокурсница с факультета боевой магии. А помимо них — еще куча народу (и Ф., и Ш., и С., и, возможно, больные Р., еще две штуки).
Он все-таки вытащил пергамент, сунул его под нос Ардис и без всякой надежды спросил:
— Но почему из всех именно эти остановились в вашем доме? А не, допустим, на постоялом дворе?
Ардис пожала плечами.
— Видите ли, магистр, эти двое, — она брезгливо ткнула пальцем в изображения оборотня и мага, — были настолько глупы, что прошли через Старые Земли, и настолько безрассудны, что потащили с собой девочку. Почти ребенка! Ну разумеется, они находились в крайне тяжелом состоянии! Я удивлена тому, как они вообще сумели до меня добраться… Впрочем, — прищурившись, она глянула на Цвирта, — что с них взять? Мужчины!.. — И она презрительно фыркнула.
«Соционатология!» — сладчайшей музыкой прозвучало