Даже самые безумные мечты иногда сбываются… Что делать, если ты вдруг обрел некую силу, о которой давно мечтал? Как устроить свою жизнь в мире, известном тебе только из книг? Что, если жизнь среди людей невозможна, а так называемые темные расы вызывают только брезгливую неприязнь? Впрочем, если ты, сколько себя помнишь, мечтал обладать этой силой, то отсутствие житейского комфорта и приятного общества далеко не самая высокая цена за осуществление мечты. К тому же что мешает все это получить, когда силы и власти станет достаточно? Лично я, Фобос, первый живой вампир Торила, не вижу в этом ничего невозможного.
Авторы: Рощин Сергей Михайлович
был очень голоден и слаб, а также напуган. Из обрывков витающих у него в голове образов складывалась примерно следующая картина: он знал, что тут живет какой-то страшный двуногий, его это пугало, но запах свежего мяса был очень притягателен. Покружив вокруг минут пять, он все же решился выглянуть на поляну. Я все это время лежал на земле и любовался звездами, попутно наблюдая за хвостатым гостем. Когда волк выглянул на поляну, я слегка поднял голову и встретился с ним глазами. Не знаю, как описать; это было первый раз, когда я в полной мере проник в чужое сознание. Память волка была своеобразной, но от этого не менее информативной. Я увидел все: и то, как он сломал лапу на охоте, и то, как после этого покинул стаю, и охотничьи угодья его прежней стаи, и все охоты, через которые он прошел, — вся жизнь волка промелькнула у меня перед глазами, это было необычно и странно. А потом я сам, не очень осознавая, что делаю, каким-то образом разрешил ему взять мою добычу. Волк был удивлен произошедшим, пожалуй, не меньше, чем я, но его эмоции меня уже мало волновали, я занялся осмыслением полученной информации. Повседневная волчья жизнь была мне безынтересна, а вот вытащить из этой кучи малопонятной для человеческого разума информации полезную стоило. Спустя примерно час мне удалось наскрести какие-никакие знания по географии и обзавестись опытом лесного охотника. Волки, конечно, больше всего ориентируются на запах, но и у меня обоняние было значительно острее человеческого, а если не забывать, что обычным охотничьим оружием я пользоваться не умел (да и вообще никаким не умел) и был вынужден использовать только свои руки и ноги, полученные знания были весьма полезны.
Когда я все же оторвался от самокопания, то обнаружил, что волчара, наевшись, уходить не собирался и терпеливо ждал, когда я обращу на него внимание. Теперь его мышление было мне более-менее понятно, хотя все еще выглядело весьма странным. Он знал, что долго не проживет, вот и ждал, что я как самый сильный решу его судьбу. Хм, странная позиция, или это я, может, чего не понял? Хотя нет, бродящие у него в голове мысли можно было интерпретировать только так.
— Хочешь вылечить ногу? — задал я вопрос одновременно голосом и мыслью. Уж не знаю, почему меня вдруг потянуло на добрые дела — может, от одиночества устал?
Удивлен, но хочет.
— Будет больно, — предупредил я.
Волнуется, но согласен.
— Ну что ж, иди сюда, будем лечить.
Минут через тридцать, в течение которых мы в два голоса соревновались в выражении своих эмоций по отношению к процессу и ко всей вселенной (нет, звериного языка я не узнал и мысли волка не подсматривал, но эмоциональный окрас рыков соответствовал), шина была наконец наложена, и кость зафиксирована правильно — я надеюсь, что правильно, ибо ветеринарных академий не заканчивал. С чувством выполненного долга я отправился спать в глубины пещеры, предварительно наказав волку днем меня не трогать и дальше второй комнаты в пещеру не залезать.
Спустя месяц и еще две выдолбленные комнаты я решил устроить вылазку. Серый уже поправился, но по-прежнему появлялся рядом с пещерой, хотя не регулярно. Целью вылазки было поймать разбойника и наконец выучить местный язык. К памятной дороге, у которой почил купеческий караван, я вышел через пять дней. Поиск разбойников, однако, затянулся на неделю. День я пережидал следующим образом: находил ровный участок земли и телекинезом поднимал слой в двадцать — тридцать сантиметров высотой, метр шириной и два длиной, ложился в получившуюся яму и накрывал себя этим слоем, получался этакий импровизированный гроб. Опять же телекинезом создавал отверстие для дыхания. Насекомые меня не волновали; во-первых, после трансформы я им был неинтересен, во-вторых, я постоянно поддерживал вокруг тела псионический кокон, который защищал меня как от физических воздействий, так и от лишней грязи. Ну и, в-третьих, мне было сложно представить членистоногого, который сможет повредить мой кожный покров.
Новая ватага разбойников была меньше предыдущей и явно хуже вооружена, по крайней мере, луки имели далеко не все. Устраивать бойню, как в прошлый раз, я не стал, просто подкараулил одного помоложе и, оглушив псионическим импульсом (этот прием я больше месяца отрабатывал на различных зверях и птицах), утащил в лес. Дорога до моей пещеры заняла на этот раз два дня, бег по лесу в ускоренном режиме с грузом на спине — то еще развлечение, хорошо, хоть погода стояла пасмурная и кроны деревьев надежно защищали от иногда пробивающихся солнечных лучей. За прошедший месяц я стал гораздо выносливее, и за двое суток мне всего три раза пришлось выпивать животных, чтобы восстановить силы. Мой клиент эти два дня тоже в сознание не приходил, вернее,
