Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
думаешь предложить этого мальчишку нам?
— Ты же знаешь, что на каждый отряд положено не больше одного. Больше можно, но уже за счет командира.
— Сумма не такая уж и большая. Две медянки мальцу на руки в седьмицу. И по медянке в день в казну за еду. Итого в месяц серебрянка. И разовая трата: комплект одежды, кинжал. Еще лошадь.
— Не в деньгах дело. Но в связи с этой арифметикой есть у меня задумка.
— Какая?
— У тебя, говоришь, не лежит душа к Эйгелю?
— Я до конца так и не поверил в его искреннее раскаяние. Хотя сейчас, как мне показалось, он был искренним. Действительно, хочет помочь этому мальчику. Так ты думаешь его брать к себе в отряд? Грязь отмывается. Сашка тогда тоже не был чистеньким, когда мы его нашли на дороге.
— Вот здесь у меня и есть задумка. Проверю Эйгеля. Заодно и ты, думаю, изменишь к нему отношение.
— А что за задумка?
— Скоро узнаешь. Хотя отмыть этого грязнулю быстро не получится.
Эйгель смог привести Серри только через несколько часов. Чистенький, вымытый, длинные темно — русые волосы связаны сзади в косичку. Одежда… Видимо, Эйгель отдал мальчишке свою запасную, была она ему великовата, но не очень, чтобы висела мешком. Даже глаза мальчика оживились. Войдя, тот снова низко поклонился, уставившись глазами в землю.
— Вижу, что изменения есть. Только стоит по — прежнему, как раб. А, Эйгель?
— Так, милорд, он еще раб.
— Ну, да, да. Подстричь недолго, вольную выправить — тоже. А вот рабскую сущность вытравить возможно ли?
— Милорд, я ему помогу.
— Ты? Эйгель, ты знаешь, что в каждом отряде не должно быть больше одного мальчика?
— Но в отряде барона Брамбера два мальчика…
— За второго за еду нужно платить тридцать медянок в месяц в казну. И мальчишке на личные расходы по две медянки в седьмицу. Итого — серебрянка в месяц. У тебя есть серебрянка?
Эйгель поник головой.
— Милорд, а если мы будем есть одну порцию на двоих, тогда платить в казну ничего не надо. И двух медянок в седьмицу не надо.
— Одежда у мальчишки откуда?
— Я дал запасную.
— А запасная откуда? Помнится, в первый месяц ты лихо тратил на сладости свои медянки. Пока не получил хорошей порки за грязную одежду. Целый месяц тебя за это драли по седьмицам, пока не скопил денег и не купил сменную.
— Милорд, нам хватит моих двух медянок.
— А кинжал? А лошадь?
Эйгель обреченно молчал.
— Нет, двоих никак. Только один. Ты или он.
И вновь, как тогда в замке брата надо выбирать. Тогда он струсил, Ксандра под плети подставил. А сейчас? Кто он, Эйгель? Мог быть и второй случай выбора, но от того тяжелого выбора его спас Ксандр. Ведь надо было выбирать между Ксандром и маленьким Марисом. Кому жить, кому умереть. И даже если он отказался бы, то все равно его выбор состоялся, Рисмус так подстроил. А Ксандр спас его ценой своей жизни от этого ужасного решения, с которым ему пришлось бы ходить всю оставшуюся жизнь. И вот теперь третий выбор, который предстоит. Он или Серри. Кому остаться, а кому уйти в неизвестное. Хотя, скорее всего, ясно, что с ним будет потом. Долговое рабство. И плети от хозяина. Плети, которых ты тогда испугался, подставив вместо себя Ксандра. Серри это уже прошел, теперь очередь за ним… За ним…
И Эйгель беззвучно заплакал. Стал отстегивать кинжал, протянул его Серри. Тот машинально его взял, не понимающе глядя на разыгравшуюся сцену.
Ястред хрипло произнес:
— Хватит. Прости, Эйгель. Я был неправ. Я беру обоих в отряд. Обоих. Когда вернемся в Ларск, сходишь в оружейную и подберешь Серри кинжал. И лошадь. Пока поедете вдвоем. И подстриги его.
— Как?
— А как ты думаешь? Наголо. Он уже не раб. В личной сотне графа Ларского рабов нет.
Серри, до которого, наконец, дошло, о чем был разговор, бросился на колени.
— Господин, пожалуйста! Господин, спасибо!
— А ну встань немедленно! Чтобы я это видел в последний раз! Ты уже не раб, чтобы вставать на колени. Запомни это. Свободные люди могут вставать на колени только перед аристократами и только тогда, когда те потребуют этого. А в нашем войске его светлость виконт Ларский такое не терпит. А теперь быстро подстригаться!
Когда мальчики убежали, Хелг сказал Ястреду:
— Мне стыдно.
— За меня?
— Нет, за себя. Напрасно я на Эйгеля зуб точил.
— Да и мне стало как — то не по себе, когда тот заплакал. Зря я это сделал.
— Зря. Но ведь и мне нос утер?
— Тебе утрешь. Чувствую, что мне скажет барон Компес, когда вернусь в Ларск.
— А что такое? Из — за того, что появился лишний мальчик — посыльный?
— Это мелочи. Серри на днях выправлю вольную, но как вытравить из него рабский дух?
— Зато
