Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
— нибудь, тогда он смотрелся бы совсем солидно. Но можно ли ему носить кинжал? А почему нельзя? Он же свободный человек. Вон, тогда на рабском рынке, мальчишка — раб был с кинжалом на поясе. А ведь раб. Надо будет купить. Конечно, деньги надо экономить, но кинжал пригодится, — успокаивал экономику своего кармана Сашка. Впрочем, карманов здесь не было, деньги висели в мешочке на поясе. Надо бы их перепрятать, воров здесь должно быть много. Или хотя бы держать мешочек в руках.
Заказ долго ждать не пришлось. Такой вкусной еды Сашка давно не ел. Большущий кусок мяса даже с его зверским аппетитом он еле — еле одолел. А еще какие — то клубни в качестве гарнира. Да, недурно здесь кормят. И обошлось всего — то в четыре медных монеты.
— У вас здесь есть свободные комнаты? — обратился он к человеку, наверное, хозяину заведения.
— Конечно! Какую желает молодой господин? Побольше или поменьше?
— Поменьше. Денег у меня немного.
Небольшая тень промелькнула на лице хозяина постоялого двора, но затем снова воцарилась любезность.
— Три монеты в сутки.
— Беру.
Хозяин позвал мальчишку, прислуживающего в гостинице, и велел отвести Сашку в его комнату.
Длинные волосы у мальчишки говорили, что он был рабом.
Ну, да. Ведь слуги здесь рабы. Хотя домашних должны стричь коротко с полоской, а этого не стригут. Интересно, почему. Но откуда тебе знать, кого как должны стричь? Хозяин здесь барин.
Комната было небольшой, зато кровать широкой.
— А где здесь можно помыться?
— Господин желает помыться? Я принесу воду и таз. Это будет стоить господину одну монету, — затараторил мальчишка, униженно кланяясь.
Сашке стало неприятно. Ведь он сам мог быть на его месте. И даже радовался бы тому, что его столь удачно купили.
— Давай, неси.
Не прошло и четверти часа, как мальчишка, напрягаясь от натуги, принес большой глубокий металлический таз и быстро натаскал горячей воды. Налил все в таз и принес еще пару кувшинов с водой. Окатываться, значит. А вот мыла здесь не было. Придется просто так отмокать.
— А скажи — ка… Как тебя зовут?
— Тор, господин, — мальчишка вновь поклонился.
— А одежду у вас стирают?
— Да, господин. Что господин желает выстирать?
— Вот эти штаны и рубашку.
— Если господин передаст их мне, я отнесу их прачке.
— А как быстро она выстирает?
— Уже к ужину вся одежда господина будет чистой и сухой.
— А цена стирки?
— Одна монета, господин. И вдобавок за эти деньги я вычищу сапоги господину.
Сашку всего передернуло. Ну, вот, сделался господином и чуть ли не рабовладельцем.
— Нет, сапоги не надо. А одежду сейчас дам.
Он разделся до трусов и передал штаны и рубашку мальчишке. Тот поклонился и исчез.
Сашка с наслаждением забрался в таз и расслабился в горячей воде. Правда, немного щипало спину, еще не до конца, наверное, зарубцевались следы от плетей, да и бок немного ныл. Но все это мелочи. На сколько, кстати, у него хватит денег? Три медных монетки за комнату. Четыре за обед. Плюс ужин и завтрак. Можно не завтракать, какая — никакая экономия, тем более все можно наверстать в обед. Получается одиннадцать монет в сутки. Добавим впрок еще монетку. Итого двенадцать. На пару месяцев хватит. Значит, за два месяца обязательно нужно найти работу. Завтра, не откладывая, и займусь.
Вода уже стала остывать, и Сашка с сожалением вылез из таза. Обтереться нечем. Не курткой и трусами же? А вот трусы надо выстирать, ужасно грязные. И в постель до вечера. Спать!
Сашка проснулся от стука мальчишки — раба, принесшего ему выстиранную одежду. Она была еще теплой, видимо, сушили на печи. Мальчишка перетаскал в кувшинах грязную воду, а затем унес пустой таз. Почему — то Сашка стеснялся при нем одеваться. И тело чесалось и зудело. Точно, клопы покусали. Надо привыкать. Трусы он надевать не стал, они еще были сырыми, а штаны с рубашкой одел. Пожалел, что нет расчески, и вспомнил, что она ему теперь не нужна, он же обрит наголо. По последней местной моде — пошутилось ему. Значит, сэкономим на расческе.
За узеньким оконцем уже было темно. Можно сходить поужинать. Больше делать нечего. Бродить по темным улицам — себе дороже. Да и в трактире всё может быть. Напьются и начнут дебоширить, приставать. Но он ведь здесь молодой господин, не раб какой — то, не слуга. Одет как оруженосец, только без оружия.
В трактире было не то, чтобы людно, но народ был. Пили, ели, разговаривали, кто — то громко смеялся. Народ был разный и на Сашку никто внимания не обращал. Сашкины опасения оказались напрасными. Половину курицы, принесенную той же женщиной, он даже не осилил. Но ел не спеша, осматривался по сторонам, впитывал
