Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
были бы намного меньшими. Из какого металла они их делали?
— Настолько плохие?
— Просто ужасные. Если в бою не сломаются, то с зазубринами останутся точно. Как из масла сделаны.
— Да, я раньше об этом слышал, но что — то не верилось, что бракованных мечей так много. Что, у всех наемников?
— Почти, милорд. Только у командиров хорошие мечи.
— Неплохое известие.
— Так как насчет продажи оружия?
— Мечи, раз такие плохие — продайте. Нам не нужны.
— Но и цена будет…
— Сколько?
— Всего две серебрянки. Больше не дают.
— А мечей сколько?
— Без малого тысяча. Это плохих.
— Значит, две тысячи серебрянок, пятьдесят золотых. Не густо. Но тоже деньги. Продавайте.
На следующий день колонна с пленными побрела на юг, уже к вечеру достигнув приграничной территории. Вместе со всеми, но чуть в стороне ехала повозка, в которой сидела растрепанная женщина, прижимающая к себе мальчика. А замыкали колонну, следуя за ней на расстоянии в несколько сотен шагов, купеческие подводы, груженные выгодно приобретенным оружием. Две серебрянки за меч — разве это деньги? Хотя даже за такие деньги любые уважающие себя наемники эти мечи покупать не будут. Но ведь есть новики, особенно их много среди наводнивших Лоэрн, а теперь и Снури хаммийцев. Но мечи можно продать и в самом Лоэрне, надо только найти чиновника, кто занимается закупками вооружения для войска. Десять серебрянок — это самая малая цена продажи. Потому что чиновник отдаст их казне за золотой. Хороший навар и у торговца и у чиновника, даже учитывая, что львиную часть разницы тому придется отдать наверх.
Гершан, ехавший в центре своей торговой колонны, довольно потирал руки, подсчитывая будущий барыш. Десять минус две — это будет по восемь серебрянок с меча. А их пятьсот, больше не удалось урвать. Итого сто золотых барыша! Жаль, что этот проныра Хирс успел подоспеть к продаже мечей. Пришлось поделиться, не поднимать же из — за этого цену, торгуясь друг с другом? Пока проторгуешься, другие прознают и налетят. Вот и купишь не по две серебрянки, а по восемь.
Но все равно очень жалко, что он заработает на перепродаже всего сто, а не двести золотых. Жаль, что пленных каркельцы не продают, а отпускают на волю. Совсем зажрались. Ведь какой мог быть навар! За одного только графенка можно было получить пятьдесят золотых навара, да и графиня еще не старая. Эх, такой товар уплывает! Выкрасть? А сотня преданных мальчишке мятежников? Да еще и восемьсот наемников с этим бароном. А барон — то из хаммийцев! И хаммийцев среди наемников большинство — около пятисот. А мятежники безоружны. Но ведь и наемники без мечей. Пятьсот наемников — хаммийцев без мечей, а он как раз везет пятьсот мечей. Плохоньких. Так против мечей они и плохи, а с человеческой плотью справятся хорошо…
А Сашка, усталый, но довольный возвращался в Каркел. Всё, с мятежом покончено, теперь у него развязаны руки. Но отдыхать все равно не придется — столько всего надо решить! Вот с тем же Лешкой. Надо же, что учудил, паршивец! Но паршивец хороший, свой парень.
Глава 1
Лешка после внезапного возвращения в Каркел в конце зимы, когда его граф получил известие об исчезновении снурского графа, в первые дни отходил от того шока, который сподобился получить от своей жены Эрлиты, когда несколько дней провел в замке ее отца. Да и работы у него, как оруженосца, было больше обычного. Но потом все вошло в привычную колею, и он быстро, как сказал сам себе, очухался. В конце концов, ему уже шестнадцать с половиной лет и что же всю оставшуюся жизнь пробыть затворником? Глупо? Конечно, глупо.
Тем более в каркельском замке, пока он был в Ларске, появились новые, и очень даже ничего, служанки. Да и старые тоже были. Старые не в смысле возраста, а старые — те, с кем он целовался (конечно, не только целовался) еще прошлой осенью. Правда, Адени уже не было. Рассчитали еще в разгар зимы. Хорошенькая служанка. Даже вроде как в него влюбилась. Но в последний месяц, перед его поездкой в Ларск, стала Лешку избегать, при случайных встречах старательно пряча лицо. Он даже подумал, может, прыщи какие или ожог? Нет, с лицом все нормально. Странная какая — то. Или она думала, что он на
