Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
вывезенные хаммийцами вместе с полоном. Но где искать свои вещи? Где та подвода, куда их сгрузили? Да и были ли эти вещи? С городской голытьбы что возьмешь? Только жизнь. А вот у лавочников, действительно, было чем поживиться. И теперь не важно, свои вещи на той телеге или чужие. Бери — и беги, пока не появился настоящий хозяин. Легко сказать — беги. А рядом еще что — то лежит и вот тот рыжий мужик тянется к заветному мешку…
Только через час закончилась свалка и потасовка, итогом которой оказались два десятка тел, неподвижно лежавших рядом с телегами. Да еще несколько десятков человек, охая и держась за отбитые места, проклиная то ли всех на свете, то ли какого — то Арбея, сломавшего пару ребер, медленно тянулись на север в последних лучах заходящего за кромки деревьев солнца.
Бароны запретили трогать подводы, которые теперь удачно прикрывали военный лагерь, разместившийся на освобожденном месте. Ранним утром следующего дня барон Фурбег погнал солдат дальше на юг — нельзя терять время на отдых, впереди находится основная масса хаммийцев и захваченных горожан. В течение следующих трех дней каркельцы одолели еще тридцать пять верст. До главного храма Ужасного Паа оставался один дневной переход. Но зато почти всех врагов удалось догнать.
В последние полдня каркельцам попалось только два преследуемых отряда. Большая часть хаммийцев, покинувших несколько дней назад Снури, была уничтожена, либо пленена. Вон, уже восемьдесят пленных везут в обозе. Кому — то, конечно, удалось скрыться. По большей части повезло тем наемникам, кто шел во главе колонн с пленниками. Пока каркельцы продирались через плотные ряды горожан со связанными руками, шустрые наемники, быстро смекнув в чем дело, успевали броситься в лес.
Последний день погони принес каркельцам еще две колонны с пленными, да и то это было в первой половине дня. Днем передовые отряды барона Фурбега заметили вдали на дороге еще одну группу людей. Несколько десятков всадников и столько же телег. Вырвавшаяся вперед сотня быстро сократила расстояние до цели. Вражеские всадники засуетились, а затем припустили лошадей галопом, оставив на дороге подводы. Когда подняли рогожи, каркельцы удивленно зашумели. В подводах обнаружилась масса очень дорогих вещей из графского замка. По словам возниц, а ими оказались слуги из снурского замка, в этой колонне ехал сам граф Дворкос, несколько его приближенных и два десятка охраны. Там же был и лоэрнский барон Малкан.
От заманчивой возможности догнать и пленить вражеских вождей Фурбег отказался. Он помнил строгий наказ своего графа быть особенно осторожным и бдительным вблизи жреческого храма. Ведь это был не один из провинциальных храмов, а храм главный. Значит, и сил у жрецов было намного больше. Опасны были и сами жрецы и орки — храмовники. А до храма теперь оставалось меньше четырех верст. Дворкос с людьми уже, наверное, преодолел половину этого расстояния и уже скоро сможет оказаться под защитой стен храма.
Досадно, конечно. Зато теперь ясно, что никто из наемников с полоном не ушел. Вряд ли Дворкос пропустил кого — либо вперед себя. Ведь хаммийцы должны были отдать ему половину вырученного. А как его подсчитаешь, если скоро придется пожертвовать часть пленников храму? Да и не все схваченные в городе доберутся до Хаммия.
Теперь можно отправляться и обратно. Милорд Ксандр будет доволен. Он слишком близко воспринял известие о пропаже своего врага — маленького виконта Артасиса. Почему граф так обеспокоился судьбой мальчишки и его матери, барон Фурбег понять не мог. Ну, пропал и пропал, еще лучше. Когда появились слухи, что к пропаже мальчишки причастен милорд, Фурбег даже отмахнулся от этой глупости. Мало ли что болтают? Всем верить, от всего переживать? Он точно знал, что это неправда. Поэтому милорду беспокоиться не следовало. Но не ему, барону Фурбегу, решать за графа.
Тем не менее, как только стали поступать пленные, Фурбег вместе с бароном Верганом первым же вопросом стал интересоваться судьбой виконта. В начале допроса наемники, божась и клянясь богами, только мотали головами. Но когда Верган приказал принести клещи и передвинуть поближе костер, один из хаммийцев не выдержал и, упав на колени, бросился целовать сапоги барону.
— Все скажу, всё!
— Говори, пока клещи не раскалились.
— Милорд, когда мы шли в Снури Малкан приказал схватить каркельцев. Он сказал, что это из — за них мы оказались в таком положении. Он раздал всем мечи и…
— Мечи?
— Да, милорд, нам всем дали мечи. Пятьсот мечей…
— Ты лжешь! Вас выпустили с каркельской земли безоружными. И ты утверждаешь, что до прихода в Снури достали пятьсот мечей? Несите клещи!
— Нет, не надо, я правду говорю. Я хороший!
