Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
Он не сможет всё возглавить? Если посчитать силы Волана плюс сбежавших баронов, хаммийцев, то может большое войско набраться. А сбежавший Тарен для них пока еще король.
— После того, как они сдали город? — Сашка покачал головой. — Нет, не верится. Хотя навредить могут. Особенно на южных окраинах. А сбежавшего Тарена надо объявить в розыск и немедленно. Велю сегодня послать глашатаев во все концы королевства, пусть сообщат, что я обещаю двести золотых за живого самозванца. Именно за живого, а то будут показывать мертвых двойников — только успевай опознаниями заниматься.
Сашка ошибся, посчитав, что проблем с опознанием схваченного живьем сбежавшего короля, не будет. Двести золотых — сумма просто колоссальная для обнищалой страны. В столицу потянулись повозки со схваченными в разных местах королевства королями. Кто здесь только не был! И пожилые и молодые, здоровые и калеки, черные и рыжие, даже хаммийцы были. Разве что женщин не было. И на том спасибо, а ведь могли притащить и женщин. Когда Хелг об этом пошутил, они с Сашкой, конечно, посмеялись. Но вот затем Сашка покачал головой.
— А ведь шутка — шуткой, но Тарен мог и женщиной стать?
— Как стать?
— Не в самом деле, конечно, а вот переодеться в женщину мог.
— Шутишь? Он же аристократ.
— Честь не позволит?
Хелг кивнул головой.
— И много чести ты видел у Тарена, Волана и прочих баронов Лоэрна? Они могут только кичиться своими предками, своим влиянием, богатством, властью. А коснись что, то все или почти все сразу же забудут о своей чести. В ногах будут валяться, ноги целовать. Сами, по своей воле, без принуждения. А уж переодеться женщиной, чтобы скрыться, себя любимого спасти — это сделают, даже не задумываясь.
— Когда ты вешал каркельского графа с виконтом, те в ногах не валялись.
— Не валялись, потому что их этот Лоэрн еще не развратил. А еще несколько лет — и они бы спеклись. Глядя на эти мерзкие рожи, что пришли просить должности, невольно сравниваешь с нашими ларскими аристократами. Наши не такие. А вот те, кто окружает Дара, вот они, если не сейчас, то лет через десять станут похожи на этих лоэрнских. Не все, конечно, Дар все — таки как — то их отсеивает. У меня такое ощущение, что чем ближе к вершине власти, тем ничтожней человек. То ли такой отрицательный отбор, что дерьмо всплывает кверху, то ли власть кружит голову, и все лучшее в человеке вымывается, остается одна пена. Нет, воевать проще. Ты знаешь, кто рядом с тобой и что от него ждать. А этими пусть Дар занимается. Сегодня же ему отпишу, пусть собирается ехать на коронацию.
Через день Сашка повел войско по дороге в Тарен, оставив одну тысячу ларских солдат в столице. По пути он заодно приводил попадавшиеся ему замки к своей руке. Их владельцы, как правило, куда — то сбежали, оставив свои владения на попечение управляющих, а те погибать за баронское добро не торопились.
Но попалось несколько замков со строптивыми владельцами, встретившими ларские отряды закрытыми воротами и стрелами, пущенными со стен. Эти замки Сашка штурмовать не захотел. Зачем терять людей — своих солдат и местных крестьян, согнанных баронами на стены? Эти замки от него никуда не денутся. После того, как все королевство будет покорено, несколько непокорных замков сами сдадутся. Пусть не сразу, кто — то через месяц, кто — то через год, но больше им в одиночку, в окружении других, признавших власть нового короля, не продержаться.
Еще не дойдя до границы с Таренским графством, к Сашке пришла весть, что в Тарене объявился Волан, граф сейкурский. Сами сейкурские бароны его так и не признали, в отличие от Сашки, которому дали обещание присягнуть Дару, приехав на его коронацию в Лоэрн. Вот и пришлось Волану направиться в Тарен, графство, откуда он был родом. В столичном графском городе уже собралось несколько сотен аристократов, бежавших из захваченной столицы.
Волан уважением и популярностью не пользовался, наоборот, о нем частенько любили вспоминать, когда хотели над кем — то позубоскалить. Но сейчас Волан оказался единственной кандидатурой, вокруг которого согласны были сплотиться беглые аристократы. Как — никак, граф. Других — то уже не осталось. Глуп? Кто спорит, но и сама знать большим умом не отличалась, продвигаясь в королевские фавориты только умением льстить и заверять его величество о своей безмерной ему преданности. К тому же, победа Волана над эймудским войском, которое возглавлял старший сын покойного графа Эймуда, тоже сыграла положительную роль в том, что Волан был признан знатью.
Тем более граф пришел не с пустыми руками, а привел тысячу наемных солдат и прихватил из Лоэрна бочонок чудесной победоносной настойки, которую охраняли королевский гвардейцы.
