Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
и начал спорить с хозяином о цене. Спорили долго, постоянно переругиваясь, наконец, пришли к договоренности. Хаммиец вытащил кошелек и отсчитал хозяину почти полтора золотых — цену купленных рабов. Через полчаса, всех связав, отправили колонну с рабами на юг.
Вечером, разбив босые ноги в кровь, Пургес обессилено повалился на землю — настало время ночного привала. Через час рабам выдали по сухой грязной лепешке и какой — то жидкости, в которой что — то плавало. Пургес ел и давился. С одной стороны, он не ел два дня, а с другой, разве можно сравнить эту мерзкую пищу с теми изысканными блюдами, которые готовили для него в Лоэрне?
Поев, но так и не утолив зверский голод, Пургес решился, обратившись к надсмотрщику.
— Любезный, у меня есть важное сообщение для вашего господина. Очень важное.
Тот посмотрел на Пургеса тупыми глазами, поднял руку с плетью и Пургес взвизгнул от сильной боли в боку и спине.
— Не надо! Я хочу сообщить господину очень важное!
— Что это там? — возник еще один надсмотрщик, судя по всему, главный среди них.
— Господин, у меня есть сообщение для вашего господина!
— Ты раб и не смеешь обращаться к свободному человеку без его разрешения. Это касается всех. А чтобы лучше все запомнили, Абдил, дай — ка этому уроду полпорции плетей.
Тупой надсмотрщик усмехнулся и потянулся рукой к Пургесу.
— Подожди немного. У тебя, грязный раб, было важное сообщение для нашего господина?
— Да, господин.
— Говори.
— Но оно лично для господина.
— Абдил, начинай.
— Нет, не надо. Я знаю, где есть деньги. Много денег. Золотом. Но это должен знать только ваш господин.
Старший надсмотрщик зло сверлил Пургеса глазами, размышляя о чем — то.
— Ладно, тварь. Но если наврал, получишь полную порцию плетей. От меня лично.
Когда Пургес предстал перед толстым хаммийцем, тот с аппетитом грыз большую ножку какой — то птицы. Возможно, индюшки. При виде этого зрелища у Пургеса еще сильнее заурчало в желудке.
— Ты говорил о золоте?
— Да, господин. Я знаю, где много золота. На пятьсот золотых монет.
Хаммиец перестал жевать и с интересом уставился на Пургеса.
— Если вы меня отпустите, то я дам вам такую сумму денег. Я хочу перед вами раскрыться, но это должна быть тайна, известная только вам.
— Говори.
— Я — король Лоэрна Пургес Первый.
Хаммиец переваривал слова Пургеса, постепенно наливаясь краской.
— Рамсид!
— Да, мой господин, — перед хаммийцем появился старший надсмотрщик.
— Этому — плетей.
— Слушаюсь, мой господин.
Через несколько минут его величество король Лоэрна Пургес Первый громко вопил, извиваясь от сильных ударов старшего надсмотрщика. Когда экзекуция закончилась, лоэрнский король лежал, повизгивая, на пыльной земле. На его спине быстро наливались десять черно — багровых кровоточащих рубцов.
Как они добрались до Хаммия, Пургес помнил плохо. В последние дни он просто тупо передвигал ногами, боясь запнуться и упасть, получив за это новый и очень болезненный удар плетью. Затем был рабский барак, в котором он просидел несколько седмиц, потеряв счет времени. Зато рубцы на спине стали заживать, перестав кровоточить.
В один из следующих дней Пургеса выгнали из барака и, подгоняя тупым концом копья, отправили на рабский рынок. Здесь, с ошейником на шее, король Лоэрна стал товаром, к которому примеривались покупатели. Голый, с отросшими волосами на плешивой голове, со спутанной бородкой, из которой торчали остатки прелой соломы, которой был устлан пол в рабском бараке, Пургес ждал своей участи.
— Вот рекомендую, дешевый сильный раб, — продавец извивался перед дородным покупателем, показывая пальцем на бывшего короля.
— Старый, — коротко бросил покупатель.
— Зато сильный. Взгляните, какие мускулы. На руках, на груди. Очень сильный.
Покупатель, повернув голову в сторону Пургеса, чуть заинтересованно скользнул по его фигуре.
Действительно, что — что, а мускулатура у Пургеса было замечательная. Ведь много времени он посвящал тренировкам с оружием.
— Как раз для вашей галеры, уважаемый.
— Сколько?
— Тридцать серебрянок.
— Это слишком много для пожилого раба.
— Зато очень сильного. Он даст фору многим гребцам на вашей галере.
— Мелкий какой — то.
— Зато и ест мало.
— Двадцать… так и быть.
— Где купите лучше, уважаемый? Некоторые такие бугаи, а через месяц загибаются. А этот очень жилистый. Двадцать пять.
— Да он еще и строптивый, — ответил покупатель, разглядывая спину раба.
— Что вы, уважаемый. Он не строптив, а плетей получил
