Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
А ты иди.
— Нет, мы оба уйдем.
— Это приказ… короля. Я хочу побыть с сыном. Мне остались минуты, я чувствую.
Эльзина стояла, кусая губы. Не следует оставлять сына с ним наедине. Но что Обрубок сейчас сможет сделать? Ничего. Он уже труп, который еще как — то еле шевелится. А ей нужно идти, присматривать за приехавшим братцем, объяснить ему, как действовать в ближайшие дни.
— Да?.. Хорошо. Винтольд, побудь с отцом, если ему станет хуже, позвони вот в этот колокольчик…
— Вот мы с тобой и свиделись.
— Папа, я тебя люблю.
— Я тебя тоже. Я скоро умру…
— Нет, папа!
— Винтольд, ты уже взрослый. Почти взрослый. Через несколько месяцев тебе будет девять лет. В девять лет я стал сиротой. И стал взрослым. Когда я умру, ты станешь королем. Запомни: твоей опорой будет дядя Ксандр.
— Я его ненавижу! Он плохой, он злой! Он меня разлучил с тобой. И ты заболел из — за него.
— Кто тебе это сказал?
— Мама и дядя Ильсан. Вот он очень хороший. Я его люблю. А дядю Ксандра ненавижу. Ненавижу!
Дар лежал и молча смотрел на сына. Шесть лет разлуки. И Ильсан рядом.
— Когда мне было девять лет, на Ларск напал Черный Герцог. Он захватил город, убил моего отца, твоего дедушку, и моих братьев. Я бежал на запад. Меня искали все. Если бы я признался, что я Дарберн Ларский, аристократы выдали бы меня Черному Герцогу. Из — за боязни гнева герцога или же за большую сумму денег. И я прибился в воровскую шайку в Гендоване.
— Ты в воровскую? Но ты же граф.
— Я был тогда еще виконтом. Но это роли не играет. Да, Винтольд, а куда деваться? В долговое рабство или на плаху к Черному Герцогу. В удаче меня хотели заставить воровать, но я отказался. Честь не позволила. И тогда мне отрубили руку. Кисть правой руки.
Винтольд скользнул глазами по постели. Обе остатки рук были ужасны.
— А как же кровь?
— Палач сразу же прижег ее факелом.
— Но это же больно…
— Больно… Я все равно не стал воровать. И мне отрубили кисть левой руки.
— Гады! Но это было в Гендоване? Почему дедушка не вмешался?
— Это происходит везде. Кроме Ларска. А теперь и Лоэрна. А твой дедушка… Кто я был для всех? Приблудный сирота, без рода и племени. Простолюдин, как и все.
— И как же ты жил без рук? Там не было слуг?
— Какие слуги? На самом дне городских трущоб. Среди бандитов, нищих и калек. Я сам был таким же калекой. А жил… Я стал парией даже для самого дна. Ходил зимой и летом в рваных обносках, которые стирал, плескаясь в речке только когда наступало лето. Спал на грязном и холодном, продуваемом полу, по которому бегали тараканы и клопы. И крысы. Ел два раза в день. Вечером мне кидали на этот пол кусок подгорелого мяса, в котором жил было больше, чем самого мяса. А утром я выуживал жижу, что еще оставалась в котле. И подбирал с полу брошенные объедки овощей.
— Разве так можно?..
— А по — другому никак. Кому нужен маленький безрукий калека?
— Но ты же аристократ…
— Никто не знал, а я молчал. В первые дни из — за Черного Герцога, а потом, когда отрубили руки, было уже поздно. Никто бы не поверил, что я наследный ларский виконт. Никто.
— А как же ты потом…
— Как? Слушай. Так я прожил шесть лет. Мне уже стало казаться, что прежняя жизнь не более чем сон. И я уже давно смирился со своей участью. Привык к голоду, холоду, побоям, издевательствам и насмешкам…
Дарберн сильно дернулся и напрягся.
— Папа тебе плохо? Я сейчас позову…
— Нет. Не надо. Вот уже лучше. Я потерплю. Тогда терпел и сейчас потерплю… Когда мне было пятнадцать лет, в нашу воровскую удачу привели нового мальчика. С меня ростом. Чистенького такого, опрятного. Уверенного. С деньгами. Мне он сразу понравился. Только я старался не подать виду. Еще больше будут смеяться и издеваться. И мне, знаешь, глядя на него стало завидно. Завидно и обидно на свою судьбу. Но это была хорошая зависть, не злая. Я все время украдкой смотрел на него и представлял себя на его месте. Утром он ушел со всеми, а вечером вернулся. А потом произошло непонятное. Такого не могло быть, но ведь было.
Дар остановился и смотрел на притихшего сына.
— Хм. Да. Когда мне кинули кусок мяса на пол, и я пополз за ним, этот мальчик вдруг встал из — за стола, подошел ко мне, взял этот кусок мяса и стал меня кормить из своих рук. Ведь мне приходилось есть прямо с пола. А потом его избили. Сильно избили.
— Кто, папа? Почему?
— По приказу главаря шайки. Мальчик не спросил разрешения, своевольничал. А за это бьют. Я же был пария и на моем примере показывали всем, что будет с теми, кто не станет воровать. Для меня это было странно. Нет, не так. Я был в шоке, ведь до этого никто за эти годы меня не пожалел. Остаток вечера я старался не смотреть на этого
