Тебе тринадцать и ты чужой в этом мире. И за тобой гонятся все: местный герцог, жрецы–убийцы, жестокие бандиты и даже Черный Герцог, которому подчиняются дикие орки. И все желают твоей смерти. А у тебя есть только верный друг, да крепкий арбалет. И еще права на графскую корону, о которых ты не подозреваешь.
Авторы: Максимов Альберт Васильевич
кто вскрывает склепы — это мелочовщики, много ли у мертвых есть? А кто — то работает по крупному. Есть золотые артели, это те, кто золотишко моет. Мало кому везет, но некоторые, их по пальцам сосчитать, жутко богатеют. Значит, жилу нашли. Найти — то ой как трудно, но еще труднее в живых остаться. Узнают, налетят как коршуны — и обильно польют кровушкой золотой рудничок. Золотые старатели до Гендована не доходили — далековато будет. Зато с черными старателями удалось наладить знакомство.
Копались те на местах древних городов, замков, а то и просто курганных захоронений. Дело, конечно, опасное. Местные герцоги и графы и сами были не прочь поживиться разными древностями, но особенно опасны были храмовники. Те с каким — то остервенением охотились за черными старателями. Говорили, что это из — за их веры. Что, дескать, в те древние времена поклонялись не только Великому Ивхе и Ужасному Паа, но и другим богам. И что среди древних находок многие статуэтки и фигурки есть не что иное, как изображения древних богов.
Можно ли верить в эти разговоры? Какой же может быть бог из зайца или из лани? Фигурок таких вот безобидных животных находили много. То ли дело фигура быка, так и пышущая силой и ненавистью? Или фигура пернатого змея? Великий Ивхе и Ужасный Паа! Были, конечно, и другие фигурки. Волки, медведи, драконы. Не им ли поклонялись древние жители Атлантиса? Им, не им, но фигурки, привезенные черными старателями, пользовались спросом у местной знати. Хитрец продавал их купцам, а те, уже с наваром аристократам. И не только в Гендованском герцогстве, но и за его пределы.
Но не ему одному привозили старатели свои находки. Глупо было бы думать иначе. Не он один скупщик и не только его знакомцы роются в старых развалинах. Вот и добыча прошлой ночи, видимо, досталась в свое время кому — то другому из старателей. Другому перекупщику, другому купцу, а потом оказалась у барона Ронбайса.
Когда Хитрец при разделе награбленного рассмотрел внимательнее серебряный череп, он понял, что в качестве своей доли возьмет только его. Хотя на раздел добычи была выставлена золотая ваза и золотой, прекрасно сделанный кубок. Тоже, наверное, доставшийся барону от старателей. Сегодняшние мастера по золоту не умеют делать такие красивые вещи. Всё у них получается топорно и неприглядно.
Когда он выбрал череп, его подельники не смогли удержаться от удивления и радости: разве можно сравнивать золото и серебро? А ваза и кубок были массивны, и каждый из этих золотых предметов был дороже серебряного черепа. Радуйтесь, глупцы, радуйтесь. Только таких или похожих ваз и кубков в Атлантисе было много, а вот серебряный череп, действительно, редкость. Никто о похожем не слышал. Настоящий ценитель заплатит за него столько же, сколько стоят ваза и кубок вместе взятые, если, даже, не больше. Вот и получается, что его подельники глупцы.
А барон Ронбайс тоже такой же глупец. Кто же столь ценные вещи оставляет под присмотром всего двух солдат? Хотя, надо признать, солдаты неплохие. Четырех его парней уделали. И еще положили бы нескольких, если не этот мальчишка с арбалетом. Надо будет присмотреться к нему повнимательнее. С тридцати шагов засадил болтом прямо в сердце и даже глазом не моргнул. И умен. И смел, не каждый осмелится так смотреть ему в глаза. А этот смотрел. Изучающе, с каким — то странным интересом.
Хитрец оставил в покое серебряный череп и решил, что пора ложиться спать. Выпил перед сном бутылку хорошего эля, сваренного гномами и купленную за целых две серебрянки — стоимость жизни того безрукого мальчишки, которого выкупил у стражников этот Сашка. Немного поворочался и вскоре заснул.
Проснулся Хитрец в холодном поту. Такого с ним никогда не было. Какой же дурацкий сон ему приснился! Раньше, если и снилось, то тут же, по пробуждению, забывалось. Оставались какие — то крохи размытых воспоминаний. А здесь он до сих пор отчетливо помнил весь свой сон. Он, Хитрец, прячется поочередно во всех своих убежищах, часть которых вообще никому не известна, а Черный Герцог все равно находит его убежище. В самом конце сна его хватают и волокут к Черному Герцогу. Ну, надо же, что за дурацкий сон! И вообще, причем здесь Черный Герцог? Еще можно было бы понять, что это был бы герцог Гендована, отправивший к храмовникам всю молодую поросль бандитского дна этого города.
Весь оставшийся день и затянувшийся за игрой в кости вечер Хитрец не мог отделаться от навязчивого сна. Он выпил пять бутылок эля, не гномьего, а обычного, неважно сваренного, зато дешевого. Но от этого только разболелась голова, а настроение лишь ухудшилось. Менять место ночлега Пиявка не стал. Уже глубокой ночью он ввалился в дом, кое — как зажег свечку, чтобы раздеться. Его взгляд упал на серебряный череп,
