Тут никто не спросит, кем ты был и что ты есть. Тут действует только один закон — сила! И уж наследник Разрушителя сможет этим воспользоваться! Но на пути силы свои ловушки, да и конец дороги теряется в багровой дымке, что пахнет кровью и смертью. Темных магов не задушишь, не убьешь. Приключения продолжаются!
Авторы: Катюричев Михаил Сергеевич
в хрустящую, ломкую словно наст землю. Падал. Поднимался. Снова шел. Снова падал. Карабкался, ломая белую, словно соль корку, раня руки об острые грани. Холод все никак не хотел отпускать. Мысли путались. Я не всегда понимал куда иду и зачем. Эмоции скользили по растрепанным обрывкам души. Первое осознанное чувство – боль. Солнце, сжигающее кожу. Это еще только первые лучи, но все чувства болезненно обострены. Плохо слушающимися руками накидываю капюшон, прячу руки в рукава плаща и двигаюсь дальше. Недалеко. Меня уже ждут.
Аура чужой силы мурашками по коже, встречным ветром, жаром пламени, пульсацией крови. В сотне шагов от края мертвой земли замерли семь всадников. Сильнейшие маги Вольных баронств. Только Повелительница Тьмы не считает нужным прятать лицо под капюшоном. Прохожу разделяющее нас расстояние. Останавливаюсь так, чтобы видеть их всех. Молчу. Меня слегка пошатывает. Маги тоже не произносят ни слова. Пауза не рождает неловкости, она естественна, как тишина ночного погоста. Действительно, зачем слова? Ирена хорошо выбрала момент для сведения счетов. Сейчас ее стихия слаба, но что значат такие мелочи для Повелительницы? К тому же энергии во мне сейчас нет ни капли.
Она очень неудачно выбрала момент. Потому что энергия вот она. Рядом. Бесконечный океан энергии. Она стучит в хрупкие стены моего сознания, отдается набатом в висках. Она шепчет, она зовет, она умоляет: «Ну же! Возьми! Прекрати цепляться за воздух, эквилибрист. Сделай шаг в сторону. Всего один маленький шажок…».
Первым не выдерживает Умник. Его ненависть сильна. Маг разума атакует, не дожидаясь команды. И проваливается насквозь, встречая вместо привычных рубежей обороны лишь пустоту. Нет, не так. Проваливаясь в Пустоту. Поднимаю глаза, ловя взглядом третью слева фигуру. Но маг опускает голову, не желая продолжать поединок. Он понял.
– Мы проводим тебя до границы баронств, – наконец нарушает молчание Ирена.
На самом деле сказано гораздо больше, чем прозвучало. Тебе ведь запретили убивать меня, темная? Да, запретили. Тенэбрэ недовольна. Это ее территория, и беспокойному гостю указывают на дверь. А ученица должна за этим проследить. Моя выходка не стоит драки, но в баронствах теперь лучше не появляться хотя бы пару лет.
С трудом переставляя ноги, двигаюсь вперед. Сознание прояснилось, но внутри по-прежнему холод и боль, пустота и апатия. Оказывается, раны души тоже болят. Стук крови в ушах расслаивается, дробится, превращаясь в стук копыт. Резкий запах бьет в нос, от черного тела пашет жаром. Узкая, щучья морда тыкается в плечо, лаская израненную душу теплом эмоций: «Ты чего хозяин? Поехали!». Становится чуть легче. Кошмар поддерживает меня не только эмоционально, но и передает часть жизненной энергии. Я даже смог вскарабкаться в седло. Большего сейчас от меня и не требуется.
А на приграничной заставе меня ждал Элеандор. Посмотрел внимательно и, ничего не сказав, пристроился на полкорпуса сзади.
Впрочем, его сдержанности хватило часа на два.
– Даркин, что происходит?
– Ничего. Замок уничтожен.
– Слушай, мэтр, мне все равно, что такого произошло с Лисьим замком, что заставило фрайхера Аршана остановить турнир и объявить военное положение. Но, разорви тебя крайс, я хочу знать, что происходит с тобой! Ты мой друг, но еще и соратник и в какой-то мере подчиненный, так что я должен это знать!
– Ничего Эл. Ничего такого, – я вздохнул, – Просто за все нужно платить. За что-то деньгами, за что-то здоровьем, за что-то душой. Это просто последствия ритуала. Не трогай меня какое-то время и все будет в порядке.
Эл и не трогал. Молча взял на себя все дорожные хлопоты – ночлег, питание, заботу о лошадях. За это я был ему благодарен, если бы мог сейчас хоть что-то чувствовать. За молчание – благодарен вдвойне. Все образуется. Я знаю, что затянутся даже эти раны, только нужно их поменьше беспокоить. Даже когда на нас напали разбойники, решившие, что шесть лошадей для двоих путников многовато, я использовал посох, а не силу. Круша черепа и ребра я не испытывал никаких эмоций – просто работа. Когда остатки банды разбежались, так же молча продолжил путь. Шел мелкий противный бесконечный дождь. Начиналась осень.
*****
– Паршиво выглядишь, мэтр! – с порога приветствовала меня Софья. Бодрость в ее голосе показалась несколько напускной.
– Ты тоже, – буркнул я, внимательно рассматривая целительницу, – чего шрамы-то не убрала?
– Я же не Гракилис, – пожала плечами девушка, – Что смогла, то и сделала. Ничего страшного, и так проживу. Ты ведь живешь.
Угу, а то я не знаю, насколько важна для девушки ее внешность. Для любой девушки.
– Кто этот Гракилис? – интересуется Элеандор,
