Всемогущество… Мы лишь мечтаем о нем, но есть и те, кто обладает им. Это ведьмы, кудесники, некроманты, чернокнижники, заклинатели. Их глаза видят сквозь туман земного бытия, их ладони лежат на рычагах управления вселенной. Маг разглядит будущее в хрустальном шаре, приручит фантастического зверя и превратит свинец в золото… или вас — в лягушку, если вздумаете его рассердить.
Авторы: Нил Гейман, Грин Саймон, Кард Орсон Скотт, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Бигл Питер Сойер, Линк Келли, Форд Джеффри, Брэдли Мэрион Зиммер, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Сюзанна Кларк, Фарланд Дэвид, Резник Майкл Даймонд, Гроссман Лев, Финли Чарльз Коулмэн, Ли Юн Ха, Шерман Делия, Адамс Джон Джозеф, Кастро Адам-Трой, ПРАТТ ТИМ, Валентайн Женевьева, Говард Джонатан Л., Кафтан Вилар, Боскович Дезирина, Раджан Ханна, Ннеди Окорафор, Вагнер Венди Н., Кристи Янт, Киртли Дэвид Бэрр
его партнерша во всем, кроме любви, промолчала. Ее глаза сверкнули подобно льдинкам — или самоцветам, которые и составляли единственный предмет ее обожания. Картус и Аатиа, торговцы драгоценностями, были странной парой.
За спиной у Картуса кто-то отчетливо кашлянул. Тот обернулся и увидел раба в белой тунике, державшего пергаментный свиток.
— В чем дело? — спросил Картус и тыльной стороной кисти вытер со лба пот.
— Послание, господин. Человек, его передавший, утверждал, что это срочно.
— От кого оно? — хрюкнул Картус.
— Я не распечатывал. Мне сказали, что оно для вас и госпожи Аатиа, и больше ни для кого.
Картус уставился на пергаментный свиток, но брать его не спешил. Он был крупным мужчиной с мясистым озабоченным лицом и редеющей песочной шевелюрой. Его конкуренты — таких было много, ибо Понти с годами стал центром оптовой торговли драгоценностями, — усвоили, что данное выражение лица не имело ничего общего с тайными чувствами его обладателя. Во многих случаях урок стоил им денег.
— Картус, возьми письмо, — велела Аатиа, а когда он не послушал, обошла сетку и выхватила у раба свиток. — Оставь нас.
Раб был бос и ступал по холодному мрамору бесшумно.
Аатиа взломала печать стилетом, извлеченным из рукава, и развернула свиток. Она пробежала глазами написанное, затем прочла еще раз, медленнее. И присвистнула.
— Взгляни…
Картус взял свиток и прочел.
— Я… представления не имею, что с этим делать, — признался он голосом тонким и раздраженным. Рассеянно потер ракеткой маленький крестовидный шрам на правой щеке. Медальон, который висел на шее и обозначал его принадлежность к Высокому совету Понтийской гильдии ювелиров, на миг пристал к потной коже и сразу отлип. — Что думаешь, цветик?
— Я тебе не «цветик».
— Разумеется нет, сударыня.
— Уже лучше, Картус. Мы таки сделаем из тебя приличного гражданина Итак, начнем с того, что имя явно вымышленное. Глю Кролл — да неужели? В Понти людей с таким именем больше, чем у тебя алмазов на складах. Адрес — конечно же, контора, арендованная в Подгорье. На восковой печати нет отпечатка кольца. Похоже, он из кожи вон лез, чтобы сохранить анонимность.
— Да, вижу. Но о каком деловом предложении он пишет? И если в деле, по его словам, участвует Правящий Анклав, то почему такая секретность?
Она пожала плечами.
— Правящий Анклав никогда не гнушался секретностью. А речь, судя по намекам, может идти о больших деньгах.
Картус помолчал. Он нагнулся к черепам, прислонил к пирамиде ракетку, а рядом положил свиток. Взял череп побольше и начал поглаживать короткими толстыми пальцами.
— Видишь ли, — заговорил он, будто обращаясь к черепу, — это может быть шансом обскакать подлецов из Высокого совета гильдии. Этих аристократов-недоумков с гнилой кровью.
— Речь раба, — отозвалась Аатиа. — Если бы не мое имя, не видать бы тебе членства в совете.
— Замолчи! — Его лицо выражало смутную тревогу, однако это не значило ничего. — Я могу им показать, где раки зимуют. И покажу. Вот увидишь.
Он подбросил череп на руке, как бы прикидывая вес — наслаждаясь им и подсчитывая стоимость кости, самоцветов и филигранного серебра Затем с удивительным для своего сложения проворством повернулся и что было сил метнул череп в колонну, высившуюся далеко за пределами игрового поля. Тот, казалось, навечно завис в воздухе, а потом с болезненной неспешностью врезался в столб и разлетелся на тысячу кусков. Звон, с которым они посыпались — почти музыкальный, — был прекрасен.
— Пойду переоденусь и встречусь с этим Глю Кроллом, — проворчал Картус.
Он удалился, прихватив свиток. Аатиа проводила его взглядом и хлопнула в ладоши, призывая раба для уборки.
Подобные сотам пещеры в скалах на северном берегу Рассветного залива, которые спускаются в самый залив, под мост, зовутся Подгорьем. В дверях Картус скинул одежды, вручил их своему рабу и сошел по узким каменным ступеням. Он невольно содрогнулся всем телом, когда ступил в воду (аристократы предпочитали температуру чуть ниже градуса крови, но после жаркого дня все равно было зябко), и поплыл по коридору к аванложе. Стены мерцали отраженным светом. В воде дрейфовали еще четверо мужчин и две женщины. Они возлежали на больших деревянных плотах, элегантно выполненных в форме рыб и водоплавающих птиц. Картус подплыл к пустовавшему плоту — дельфину — и взгромоздился на него. На Картусе, как и на прочих, не было ничего, кроме медальона Высокого совета гильдии ювелиров. Все члены Высокого совета были в сборе — кроме одного.
— А где президент? — спросил Картус, не обращаясь ни к кому конкретно.
Костлявая женщина с безупречной
