Всемогущество… Мы лишь мечтаем о нем, но есть и те, кто обладает им. Это ведьмы, кудесники, некроманты, чернокнижники, заклинатели. Их глаза видят сквозь туман земного бытия, их ладони лежат на рычагах управления вселенной. Маг разглядит будущее в хрустальном шаре, приручит фантастического зверя и превратит свинец в золото… или вас — в лягушку, если вздумаете его рассердить.
Авторы: Нил Гейман, Грин Саймон, Кард Орсон Скотт, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Бигл Питер Сойер, Линк Келли, Форд Джеффри, Брэдли Мэрион Зиммер, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Сюзанна Кларк, Фарланд Дэвид, Резник Майкл Даймонд, Гроссман Лев, Финли Чарльз Коулмэн, Ли Юн Ха, Шерман Делия, Адамс Джон Джозеф, Кастро Адам-Трой, ПРАТТ ТИМ, Валентайн Женевьева, Говард Джонатан Л., Кафтан Вилар, Боскович Дезирина, Раджан Ханна, Ннеди Окорафор, Вагнер Венди Н., Кристи Янт, Киртли Дэвид Бэрр
так думать, но так ли это на самом деле — не знаю. Я исследую мой разум, ищу слабости, как в телах моих пациентов ищу источники болезни, — но я есть лишь сумма моего опыта и памяти, а то и другое бесследно исчезло, и остается только надеяться, что я не посрамил ни себя, ни Господа своего.
Ланселот уходит, а я поднимаюсь и иду бродить по замку, и странные видения наполняют мой разум, мимолетные картины, которые кажутся даже осмысленными, покуда я не пытаюсь на них сосредоточиться — и тогда они становятся непостижимы. Я вижу, как бьются громадные армии, каждая из которых числом превосходит все население Артурова королевства, и я знаю, что в самом деле видел эти битвы, стоял на поле боя, быть может, даже сражался на той или иной стороне… но цвета их мне незнакомы, а оружие, которым они бьются, даже мне кажется настоящим колдовством.
Я помню огромные межзвездные корабли, которые без парусов и мачт бороздят небесные моря, и думается, что это сон, но почти тут же я вижу себя стоящим у оконца — я гляжу на звезды, мимо которых мы пролетаем, вижу каменистые лики и многоцветье далеких миров, а затем — миг спустя — я снова в замке, и боль безмерной потери терзает меня, точно я знаю, что даже этот сон никогда уже не придет ко мне.
Я решаю сосредоточиться, заставить себя вспомнить — но видения больше не появляются, и я чувствую себя старым дурнем. И зачем только я это делаю? Не знаю. Это не могло быть ни сном, ни воспоминанием, ведь всем хорошо известно, что звезды суть огни, которыми Господь освещает ночное небо, они прибиты к черному бархатному плащу… И в тот миг, когда я понимаю это, я уже не в силах вспомнить, как выглядели межзвездные корабли, и знаю, что очень скоро забуду даже, что когда-то они мне снились.
Я продолжаю бродить по замку и, дабы обрести уверенность, касаюсь знакомых предметов: вот эта колонна была здесь вчера, будет завтра и пребудет вовеки, ибо она вечна. Мне приятно постоянство вещей, предметов не таких эфемерных, как моя память, ведь их нельзя стереть с лица земли с той же легкостью, как из моего разума стирается прошлое. Я останавливаюсь около часовни и читаю надпись на стенной плите — по-французски она гласит: «Часовню сию… Артур, король бриттов». Третье слово незнакомо, и это беспокоит меня, ибо до сих пор я всегда мог прочесть надпись на плите. А затем я вспоминаю, что завтра утром спрошу у сэра Эктора, означает ли это слово «построил» или «возвел», а он ответит «открыл», и я запомню значение этого слова до конца моих дней.
Но сейчас меня охватывает панический страх, ведь я уже забываю не только образы и события, но и слова, и остается лишь гадать, не придет ли день, когда люди заговорят со мною, а я ничего не пойму и буду лишь глядеть на них в немом смятении, глядеть большими, ласковыми и бессмысленными глазами теленка. Я понимаю, что пока потерял всего лишь одно французское слово, но и это тревожит меня, ибо в будущем я бегло говорю по-французски, и по-немецки, и по-итальянски, и… Знаю, есть еще язык, на котором я могу читать, говорить и писать, но вдруг это знание исчезает, и тогда я понимаю, что еще один навык, еще одно воспоминание, еще одна часть меня канула в бездну, откуда нет возврата.
Я отворачиваюсь от плиты и иду назад в свои покои, стараясь не глядеть по сторонам — из страха увидеть здание или предмет, которого нет в моей памяти, что-то постоянное, но неведомое мне… А в покоях меня ждет судомойка. Она молода и весьма хороша собой, и завтра я узнаю ее имя, буду перекатывать его на языке и дивиться тому, как оно мелодично, даже когда слетает с моих дряблых губ; но сейчас я смотрю на нее и осознаю, что не могу вспомнить, кто она такая. Я надеюсь, что не разделял с ней ложа, — мне кажется, что чем моложе я буду становиться, тем больше буду склонен к сумасбродствам, — но надеюсь лишь потому, что не хочу задеть ее чувства; немыслимо было бы объяснять ей, что я никак не могу ее помнить, что восторги прошлой ночи, прошлого года мне еще неведомы.
Однако она явилась сюда не возлюбленной, но просительницей — у нее сын, который прячется в тени у моего порога; женщина зовет его, и он, хромая, подходит ко мне. Я смотрю на мальчика и вижу, что он колченог — лодыжка искривлена, ступня вывернута вовнутрь — и явно стыдится своего уродства.
— Можешь ты помочь ему? — спрашивает судомойка. — Можешь сделать так, чтобы он бегал сломя голову, как другие мальчики? Я отдам тебе все, что у меня есть, все, чего ты ни пожелаешь, только сделай его таким как все.
Я смотрю на мальчика, на его мать и снова перевожу взгляд на мальчика. Он так юн, он почти не знает жизни, и хочется помочь ему, но я уже не знаю — как. Когда-то знал…
Когда-нибудь настанет время, и дети не будут идти по жизни хромая, страдая от боли и унижения; я знаю, так оно и будет, я знаю, что когда-нибудь сумею
