Всемогущество… Мы лишь мечтаем о нем, но есть и те, кто обладает им. Это ведьмы, кудесники, некроманты, чернокнижники, заклинатели. Их глаза видят сквозь туман земного бытия, их ладони лежат на рычагах управления вселенной. Маг разглядит будущее в хрустальном шаре, приручит фантастического зверя и превратит свинец в золото… или вас — в лягушку, если вздумаете его рассердить.
Авторы: Нил Гейман, Грин Саймон, Кард Орсон Скотт, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Бигл Питер Сойер, Линк Келли, Форд Джеффри, Брэдли Мэрион Зиммер, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Сюзанна Кларк, Фарланд Дэвид, Резник Майкл Даймонд, Гроссман Лев, Финли Чарльз Коулмэн, Ли Юн Ха, Шерман Делия, Адамс Джон Джозеф, Кастро Адам-Трой, ПРАТТ ТИМ, Валентайн Женевьева, Говард Джонатан Л., Кафтан Вилар, Боскович Дезирина, Раджан Ханна, Ннеди Окорафор, Вагнер Венди Н., Кристи Янт, Киртли Дэвид Бэрр
вышел под проливной дождь и зашагал к машине. К тому времени, когда он добрался домой и положил книгу на прикроватный столик, в темном небе уже грохотал гром и сверкали молнии.
Самая подходящая ночь для хорошей книги.
Прикрыв ноги теплым одеялом, он приступил к чтению.
Первое, что необходимо усвоить о единственно подлинном мире, это что он не плод вашего воображения и не лежит в некоем далеком измерении. Чтобы понять разницу между подлинным миром и ложным, нужно представить себе подлинный мир находящимся под прикрытием ложного — скажем, как человек лежит под одеялом или женское лицо прячется под дорогой косметической маской.
Иллюзия, прячущая подлинный мир от глаз людей, называется современным миром. Это плотное сплетение обманчивых нитей, называемых фактами и вместе составляющих великую завесу рассудочности.
Истинный философ путем анализа и синтеза приходит к осознанию того, что рассудочность есть ложь. Она суть то самое стремление, что служит топливом для вселенной, и этим объясняется сила его воздействия. Современность — тоже обман, поскольку древний мир никогда никуда не уходил. Он лишь развивался и трансформировался, нисколько не утрачивая своей древности. Медитируя на сущность единственного подлинного мира, можно добиться проявления оного, ибо истина всегда сильнее иллюзии, даже если погребена под спудом тысячелетий.
Для того чтобы овладеть этим инструментарием, сорвать завесу иллюзии и прийти к полному пониманию единственно подлинного мира, нужно тщательнейшим образом прочесть не только этот, но и все последующие тома.
Каковых двенадцать.
Когда поутру он проснулся, в окно спальни лился изумрудный солнечный свет. Протирая глаза, он вспоминал сон, в котором солнце было не зеленое, а оранжевое или желто-белое. Да и сон ли это? Солнце же зеленое — естественно! — и всегда таким было.
Он выкинул ночные видения из головы и пошел в ванную. Книга была закрыта и отложена перед самым рассветом. Еще ни разу в жизни он так не зачитывался.
Пока он брился, образы единственно подлинного мира плясали на запотевшем зеркале ванной. Покрытые лесами королевства, облачные города, бродящие по горам великаны, парящие, словно орлы, крылатые корабли, рыцари в серебряных доспехах, расхаживающие по зубчатой стене нефритового замка, грифоны, мантикоры и стаи пегасов, над чужим морем носящих на себе дев…
Стряхнув наваждение, он пошел на кухню и напился диетического лимонада.
Он надел тенниску, джинсы и вышел из дома, глядя на изумрудный пылающий шар над головой. День был теплый, но не жаркий. Он достал из кармана ключи от машины. Завтракать некогда — его зовет вторая книга. До букинистического магазина почти девяносто миль.
Ну ничего, цель — новый проблеск единственно подлинного мира — от него не уйдет.
На углу самого богемного квартала стоял магазин «Книги и свечи», принадлежащий пожилой паре хиппи. Глядя сквозь очки в стиле Джона Леннона, муж приветливо улыбнулся Джереми. Тот кивнул и свернул к ряду книжных полок в левой части магазина. На другой стороне стояла обширная коллекция свечей ручной работы, всех форм и размеров. Их пляшущие огоньки создавали впечатление, будто находишься в церкви.
Цепкий взгляд заскользил по полкам. Как будто ты приближаешься к комнате, где играет музыка, — с каждым шагом мелодия все громче.
Отодвинув картонную коробку с тронутыми плесенью книгами в бумажной обложке, он увидел низкий стеллаж, а на нем книгу, почти неотличимую от первой: черный кожаный переплет с золотом на корешке и обложке. Радостная симфония
