Всемогущество… Мы лишь мечтаем о нем, но есть и те, кто обладает им. Это ведьмы, кудесники, некроманты, чернокнижники, заклинатели. Их глаза видят сквозь туман земного бытия, их ладони лежат на рычагах управления вселенной. Маг разглядит будущее в хрустальном шаре, приручит фантастического зверя и превратит свинец в золото… или вас — в лягушку, если вздумаете его рассердить.
Авторы: Нил Гейман, Грин Саймон, Кард Орсон Скотт, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Бигл Питер Сойер, Линк Келли, Форд Джеффри, Брэдли Мэрион Зиммер, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Сюзанна Кларк, Фарланд Дэвид, Резник Майкл Даймонд, Гроссман Лев, Финли Чарльз Коулмэн, Ли Юн Ха, Шерман Делия, Адамс Джон Джозеф, Кастро Адам-Трой, ПРАТТ ТИМ, Валентайн Женевьева, Говард Джонатан Л., Кафтан Вилар, Боскович Дезирина, Раджан Ханна, Ннеди Окорафор, Вагнер Венди Н., Кристи Янт, Киртли Дэвид Бэрр
— один из последних представителей своего племени. Жил, не покидая Южных Штатов, даже после их поглощения Канадой. И хочет вернуться на родину, где весной пятидесятиградусная жара.
«Я умею вызывать ветер, — написал он. — Это лучше, чем бежать».
Анна прекрасно понимала, почему он остался. Не надо спрашивать человека, где он вырыл себе последний окоп.
«Зачем вы приехали сюда?» — вместо этого написала она.
«Хотел голосовать», — ответил он.
«За что боретесь?»
«За всё».
«Моя мать была шаманкой, — написала она. — А я — нет. Серьезной магией не владею».
Тем временем Адам Малефицио вещал с трибуны:
— Единство для нас теперь важно как никогда. Сейчас волшебники занимают уникальную и все более заметную позицию в сем переменчивом мире. Давайте же не забывать: место, где мы собрались, нами же и создано. Это волшебное место. Это место служит волшебству. Без единства мы слабы.
«Мы будем бороться за всё, пока у нас есть сила», — написал Джеймс.
А Малефицио никак не унимался, пытаясь соперничать с ретрансляционными установками:
— Это место для тех, кто познал истинную магию и готов с уважением и пониманием объединиться, а потом conjunctis viribus мы преуспеем во всем, что желаем свершить на сей священной земле.
— Совместными усилиями, — снова перевел Стивенс.
— И это ознаменует новую эпоху! — закончил Малефицио.
Он разорвал стопку листов, которую держал в руках, и подбросил ее вверх. Бумага обернулась полудюжиной голубей и улетела.
День выдался кипучим, но совершенно бесплодным. На референдуме за магическую защиту окружающей среды Анна твердо решила покинуть конгресс. Бесполезно ждать, что к ее словам кто-то прислушается, когда все кругом размахивают волшебными палочками.
А потом слово взяла представительница Японии.
Она куталась в лисий палантин, такой широкий, что на нем помещалось двенадцать голов этих зверей. А цвет одежд под накидкой напоминал тающий городской сугроб или блекло-серую шкуру нарвала.
Анна вернулась на место.
— Конечно, я не могу говорить от имени всех природных магов, — сказала женщина под гул синхронных переводчиков. — Но я точно знаю, что моя собственная магия уже столкнулась с проблемой, которую мы вознамерились тут решить. От наших усилий не будет проку, если мы не призовем на помощь природу.
— Не притворяйтесь бессильной, лисья ведьма! — воскликнул Малефицио.
Шесть лисьих голов на ее одеянии приподнялись и зашипели на толпу.
— Никакой магии! — вскинулся председатель конгресса. — И никаких выступлений в нарушение очередности. Делегат Хана, благодарю вас, можете присесть. Никакой магии, дамы и господа, прошу вас.
Под иронические смешки заклинателей японка вернулась на место.
— Если бы они создавали свои снадобья из трав, то не смеялись бы, — сказал Джеймс.
— Если бы они создавали свои снадобья из трав, — кивнула Анна, — у нас еще были бы травы.
Первое, что Аннакпок сделала, приняв обязанности шамана, — это сложила погребальный костер для своей матери и распевала, пока ее тело не обратилось в прах.
Тогда было еще довольно холодно, потому Аннакпок вышла на лед — рассыпать пепел вокруг лунок, где охотилась мать. Своего рода жертва тюленям, воздаяние за взятое у природы.
Бесполезный ритуал, ведь тюленей больше не осталось.
Мать обещала, что она ощутит волшебный свет. Аннакпок вздохнет — и осознает предназначение шамана, и в ее венах заструится сила.
Впервые она почувствовала себя шаманкой в двенадцать лет, когда прибыл чиновник, чтобы взять образец крови ее матери и поставить Ситийок на учет как природного мага.
Зимнее солнце уже закатилось, а без матери Аннакпок оставалась одна-одинешенька в Умиужаке. Только лунный свет озарял голые льдины.
Ветер похитил пепел из миски, и на берег Аннакпок вышла с пустыми руками.
И это было последним, что сделала она в качестве шамана.
Анна заступила дорогу японке, когда на закате они покидали амфитеатр. Та вроде нисколько не удивилась.
Стивенс пояснил, что ее зовут Кимико Хана, она цукимоно-судзи, повелевающая лисами, своими фамильярами, и это наследственное. Но на вопрос, заклинательство это или природная магия, ассистент только пожал плечами.
Анна смотрела на лисьи головы, а те наблюдали за ней.
— Вы убили их, чтобы завладеть их силой?
Лисьи головы отпрянули и зашипели. Кимико погладила мех, чтобы успокоить их.
— Нет, — ответила она нарочито безразличным голосом, когда животные притихли. — Они покинули мою семью, а это — память.
Теперь я дружу с их детьми. — Она, прищурившись, глянула
