Всемогущество… Мы лишь мечтаем о нем, но есть и те, кто обладает им. Это ведьмы, кудесники, некроманты, чернокнижники, заклинатели. Их глаза видят сквозь туман земного бытия, их ладони лежат на рычагах управления вселенной. Маг разглядит будущее в хрустальном шаре, приручит фантастического зверя и превратит свинец в золото… или вас — в лягушку, если вздумаете его рассердить.
Авторы: Нил Гейман, Грин Саймон, Кард Орсон Скотт, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Бигл Питер Сойер, Линк Келли, Форд Джеффри, Брэдли Мэрион Зиммер, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Сюзанна Кларк, Фарланд Дэвид, Резник Майкл Даймонд, Гроссман Лев, Финли Чарльз Коулмэн, Ли Юн Ха, Шерман Делия, Адамс Джон Джозеф, Кастро Адам-Трой, ПРАТТ ТИМ, Валентайн Женевьева, Говард Джонатан Л., Кафтан Вилар, Боскович Дезирина, Раджан Ханна, Ннеди Окорафор, Вагнер Венди Н., Кристи Янт, Киртли Дэвид Бэрр
козы Нкем испытал глубокую душевную травму — в то утро умерла его любимая собака. И лошадь подгадала время, когда он почти не ел два дня и едва на ногах держался. Таким образом, все встало на свои места. В дни покушений он бывал или болен, или подавлен, или ослаблен каким-нибудь иным образом. Все просто и понятно. До сегодняшнего дня.
Нкем поглядел на зевак. Потом на страусов и на «ягуар», превратившийся под ударами их клювов в кучу дерьма.
— Иисусе… — прошептал он.
Происходящее казалось горячечным бредом, но ведь все было на самом деле.
Нкем и Огаади заговорили одновременно.
— Ты хочешь немного пожить другой жизнью, — сказала она.
— Ты ведь… и меня можешь превратить? — спросил он.
И снова их голоса слились.
— Могу, — ответила она.
— Ты этим ничего от меня не добьешься.
Женщина подняла руку.
— Послушай меня хоть чуть-чуть. Когда мы достигаем определенного возраста…
— Мы — это кто?
— Такие люди, как амусу. Мы берем себе ученика. У каждого из нас есть камешек, который изменится, если мы повстречаем будущего ученика.
— И я — твой ученик?
— Камень превращается в золото, — кивнула она, — соприкоснувшись с учеником.
Он истерически рассмеялся.
— Ты же совсем не намного старше меня! Посмотри на себя!
Нкем и сам по-новому взглянул на женщину-птицу. Гладкая кожа, крепкие мускулистые бедра. Запах цветков грейпфрута. И она все сидит на нем. Нехорошо. Оглянулся на толпу — уже человек пятьдесят. Нкем приподнялся, но Огаади по-прежнему не двигалась.
— Надо бы убраться отсюда, — сказал он.
После этих слов она слезла с него, и оба поднялись на ноги. Одного взгляда на зевак Нкему хватило, чтобы возникшая было эрекция мигом прошла.
— Я думала, ученик мой будет не таким… старым… — сказала Огаади.
— Но-но! Мне всего двадцать пять лет!
— Учиться начинают в пять-шесть. Да я только заколдованной пробыла лет двадцать!
— Может, время для птиц течет по-другому? — спросил Нкем и нахмурился, дивясь, как такая мысль пришла ему в голову.
— Двадцать лет, проведенных в тюрьме. — Огаади отвернулась и пробормотала: — И вот теперь, едва я оказалась на свободе, мне на шею вешается ученик. Какая чушь…
Нкем услыхал, как женщина в толпе хихикнула и пробормотала:
— Любопытно, что его жена на это скажет? На вау!
Захотелось швырнуть в нее камнем.
Огаади взглянула на болтушку, наклонилась, подняла камень и запустила им в толпу. Камень упал прямо под ноги женщине.
— Чинеке! — воскликнула она и отпрыгнула, врезавшись в стоявшего позади мужчину.
Несколько человек вокруг нее дружно выкрикнули: «Хе-е-ей», но ни один не отошел.
Огаади издала глубокий грудной звук, он продолжался и усиливался. Услыхав его, страусы перестали клевать автомобиль и двинулись на толпу. Люди закричали и кинулись врассыпную, теряя обувь, мобильные телефоны, бумажники. Одни прыгали в легковушки, внедорожники и грузовики и с визгом газовали с места. Другие разбегались на своих двоих, преследуемые огромными птицами. Вскоре Нкем и Огаади остались наедине.
— Забудь о них, — сказала она.
— Ты не знаешь, кто я, — нервно хихикнул он. — Через час вся Нигерия будет обсуждать то, что здесь произошло.
— Ерунда, — отмахнулась она и оглядела его сверху донизу. — Так на что ты намекал, когда говорил про превращение?
Подойдя к «ягуару» Нкем провел пальцами по царапине на стекле, по вмятинам на дверцах и крыльях. Никто ему не поверит. Даже с фильмами, отснятыми любителями-папарацци. Эму выбили лобовое стекло и стекла на задних дверцах. А жена уже наверняка на тропе войны. Он повернулся к Огаади:
— Ты можешь защитить меня от друзей-духов?
— Только если сама буду там…
«Мне удалось спастись уже четырежды», — подумал он.
— А что со мной…
— Не скажу, пока ты не решишься окончательно.
— И долго я буду… — Нкем смотрел на пустую дорогу, — отсутствовать?
— Это зависит от разных вещей, — ответила она со вздохом, глядя на свои обломанные ногти. — Когда я закончу, можешь и дальше сниматься в фильмах, но они будут… не такими, как прежние. — Колдунья недолго помолчала. — Ну что, надумал? Если надумал, я согласна помочь.
— Я готов.
— Все обанджа одинаковые! — рассмеялась она и кивнула. — Безответственные, как сама преисподняя.
Прежде чем ответ сорвался с языка, Нкем почувствовал, что превращение началось. Тело искажалось, кости меняли длину. Возникла боль, но не сказать, что страшная. Вроде хотелось похныкать, но и это уже было не в его власти. Правда, в душе он все же плакал. Жалко было оставлять все, что он приобрел в своей
