Земля лишних — другой мир. Сюда таинственный орден незаметно для окружающих отправляет людей, посчитавших себя лишними здесь — на старой доброй Земле. Но Георгий Волынский к лишним себя никогда не относил. Он попал в этот мир случайно, по ошибке, вместе с автобусом и тринадцатью юными красавицами из эскорта, которых он вез на корпоративную вечеринку.
Авторы: Старицкий Дмитрий
Когда мне до смерти надоело бороться с баранкой на этой «старой дороге», решил, что небольшой привал нам всем не помешает. Все же семь часов уже за рулём.
Все устали, и мы, и автобус. Автобус больше, так как подвеска его рассчитана на бездорожье, а не на такие, с позволения сказать, дороги. Мангышлак с Устюртом отдыхают.
И когда я уже собрался сделать такое объявление, Роза похлопала меня по плечу.
Я сбросил скорость и оглянулся.
Есть активность в эфире, сказала Роза.
Много их?
Не пойму, но не меньше двух источников. Может, три.
Где они?
Сзади, скорее всего, голос уже неуверенный.
Далеко?
Трудно сказать. Если попрямой, то километров десять двенадцать.
Ясненько. Будем искать, где спрятаться.
По крокам буров, сверив их с картой аэрофотосъемки (заранее распечатанной из ноутбука, ещё у Ноя), и с картой в самом ноутбуке, уверенно увёл автобус со Старой дороги, надеясь выскочить с неё на «бурское направление» раньше преследователей, кем бы они ни были. И, уже там, сбросить «хвост».
Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.
22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 15:12
Не получилось. После того, как я свернул налево от Старой дороги в «направление», нарисованное бурами, то километров через десять, по моему плечу опять захлопала розина ладошка.
Они приближаются.
Куда приближаются, к перекрёстку?
Нет, к нам. Похоже, что они свернули за нами. Они тут недавно активно переговаривались. Потом ктото комуто приказал поворачивать.
На каком языке они говорили?
Хрен понять. И на идиш слова были, и на украинском и на английском, и ещё на паре языков мне неизвестных. Но слово «поворачивай налево, блядь» было сказано порусски.
Вот блядь! а что вы бы сказали на моем месте?
Что делать будем, Жора, озабочено спросила Роза.
Снимать штаны и бегать.
Я серьезно, обиделась она.
Я тем более, пробурчал я, Воевать будем, только вот место для генерального сражения найду, как Кутузов. Там и засадим им по самые помидоры. А пока отступаем, как Барклай.
Новая земля. Плоскогорье между территорией Ордена и Южной дорогой.
22 год, 32 число 5 месяца, четверг. 16:48
Место было неплохое. Да что там неплохое гениальная позиция для нашей диспозиции.
После того, как с помощью лебедки и чьейто матери, по бурской подсказке, мы преодолели на боковом направлении особо крутой подъём, и, под дикий визг девок, не менее крутой спуск, автобус, на скорости форсировав мелкий ручей с каменистым дном, остановился в неглубокой подковообразной низине. Небольшой, метров сто пятьдесят на двести двадцать гдето размером.
Окруженная с обеих сторон непроезжими холмами, а сзади крутым спуском за ручьём, на который так просто задом не заскочишь, низина эта была идеальной для расстрела врага изза укрытий. А вперед из неё была только одна узкая «дорога», которую можно было с легкостью крепко оседлать.
То, что доктор прописал, пробормотал под нос, Я тебя вижу, ты меня нет.
Я не особый стратег и тактик. Я и на службето ничему такому особо не учился. Радиоразведка, всё же не спецназ ни разу. И даже не пехота. Просто книжки люблю читать. В том числе и про войну. Да и деда ещё живым застал в сознательном возрасте. А он у меня воевал в самых крутых войсках второй мировой войны в саперахштурмовиках. Спецназ по прорыву укреплений врага, с последующей их зачисткой. Причем предварительно они ещё и мины с предполья снимали и атаку шли впереди штрафников.
Дед ротой, затем и огнемётным батальоном командовал в 12й отдельной Краснознаменной орденов Суворова, Кутузова и Красной Звезды штурмовой инженерносаперной бригаде Резерва Верховного Главнокомандования. Той самой, что форсировала Сиваш, штурмом брала Мелитополь, Джанкой, Сапунгору, Кишинев, Будапешт и Вену. В стальных кирасах. С огнеметами, автоматами, снайперскими винтовками и даже с фаустпатронами, которые в промышленных количествах появились в бригаде в 1944 году.
Кстати, в том же году рядовой Ватман таким фаустпатроном насмерть забил в рукопашной одиннадцать фрицев. Дед этот эпизод очень любил вспоминать, приговаривая, что фаустпатрон страшное оружие!
И ещё дед мне рассказывал, как в январе сорок пятого они отбивались от озверелых эсесовцев, которым приспичило прорываться из осажденного Будапешта именно через его батальон и штаб бригады.
