Земля лишних — другой мир. Сюда таинственный орден незаметно для окружающих отправляет людей, посчитавших себя лишними здесь — на старой доброй Земле. Но Георгий Волынский к лишним себя никогда не относил. Он попал в этот мир случайно, по ошибке, вместе с автобусом и тринадцатью юными красавицами из эскорта, которых он вез на корпоративную вечеринку.
Авторы: Старицкий Дмитрий
– Вот, млять, началось в колхозе утро… – пробормотал я порусски.
– Простите, мы не поняли, – переспросил меня генералкапитан поанглийски.
– Так, русская присказка, – перешел я снова на мелкобританскую мову, заменяющую тут язык межнационального общения, – когда случается чтото нехорошее, ее используют вместо крепкого ругательства в приличной компании, – пояснил я им. – Этим конвоем должны были ехать и мы. По крайней мере я на него записывался.
– Это второй вопрос к вам от наших детективов. Но вы нам еще не прояснили первый.
– Окса фон Штирлиц, или по староземельному Оксана Кончиц, и Ярина Бандера, по староземельному Урыльник, были в нашем автобусе на Старой Земле и переместились на Новую Землю вместе с нами всеми. Но в первый же день по приезде в ПортоФранко, несмотря на то что они обладали суммой в шесть тысяч экю каждая, они отправились промышлять на панель, где влипли в историю с похищением их румынскими цыганами из банды Флориана. Освободила их в тот же вечер Русская армия. Вы должны, наверное, помнить тот инцидент две недели назад в «Живой розе».
Испанские правоохранители синхронно закивали головами, подтверждая, что такая информация у них есть.
– За этот проступок они были коллективом изгнаны и ждали орденского автобуса в переселенческом кемпинге ПортоФранко. Больше о них известий мы не получали. Ни Оксана, ни Ярина никогда не были моими женами, – продолжил я. – Более того, могу поклясться на Библии, что я с ними даже не спал. Кстати, по национальности они украинки.
– Да? – скосил на меня вопросительный глаз коррехидор. Посмотрев в свой блокнотик, как нерадивый студент в шпаргалку, он выдал: – На допросе Окса фон Штирлиц заявила, что она этническая немка из Казахстана, а Ярина Бандера назвалась русской. Я вам даже точно скажу ее фразу: «moskalika ja» и заявила, что перенеслась сюда из Москвы. Староземельной Москвы.
– По поводу Москвы она не врет. Они там обе занимались проституцией. Но этнически они украинки обе. И гражданки государства Украина. Причем Ярина – западная украинка, из тех земель, что раньше, до вхождения в СССР, были под АвстроВенгрией и Польшей, там, где русских активно не любят.
– Я правильно понимаю, что вы не рветесь стать их представителем?
– Правильно. Допросите их как следует, ибо врать под протокол им не впервой. У меня есть подозрение, что они входили в эту этническую банду и были наводчицами. Дело все в том, что они убыли из ПортоФранко орденским автобусом в конвое из Московского протектората.
– Это в корне меняет дело, – произнес коррехидор. – Если у вас ко мне нет больше вопросов, то я поспешу. А то как бы их не отпустили в ПортоФранко как потерпевших.
– Не смею задерживать, – пробормотал я.
Коррехидор запрятал свой блокнотик обратно в «кенгуру», потом достал оттуда слегка початую пачку классической «Конкисты» и, приподнявшись, положил ее на тумбочку. Слегка задумался и вынул оттуда же металлическую зажигалкутурбо и присоединил ее к сигаретам.
– Салуд, – показал он мне приветствие республиканцев, приложив правый кулак к плечу, и торопливо ушел в сопровождении доктора Балестерос.
Я даже «спасибо» сказать ему в спину не успел.
– Ну что, вернемся к нашим баранам? – спросил я. – Как понимаю, допрос еще не закончен.
– Ну что вы сразу так, доктор, – усмехнулся в усы генералкапитан, – это у коррехидора – допрос. А со мной – так, просто дружеская беседа.
И подмигнул мне правым глазом.
Мы оба рассмеялись, и атмосфера непринужденности возникла как бы сама по себе.
– Сеньора, – обратился генералкапитан к медсестре, которая так и торчала все это время молчаливым соглядатаем в кубрике, – куда бы мы могли тут уединиться, для того чтобы с доктором Волынски просто перекурить. А то я не могу смотреть, как молодой человек мучается от никотинового голода.
– Курить вредно, – отрезала медсестра.
– Жить вредно – от этого умирают, – вставил я возражение в борьбе за свои права человека и гражданина. – И вообще вы отстали от последних веяний мировой медицины. Сейчас даже после операции на легкие первым делом после вывода из наркоза больному дают пару раз затянуться, чтобы не вызывать у его организма не просто стресс, а сильнейший дистресс.
Медсестра стояла как партизан на допросе в гестапо.
Повернулся к генералу и развел руками:
– Придется нам, как кадетам, смолить в общественном сортире.
– Вот еще, – возразил глава местной милиции, – мне это не по чину.
При этом выразительно посмотрел на медсестру, сощурив правый глаз.
Возникла пауза, в которой нахмурившаяся медсестра сдалась первой.
– Разве что в патио внутреннего дворика… –
