Земля лишних — другой мир. Сюда таинственный орден незаметно для окружающих отправляет людей, посчитавших себя лишними здесь — на старой доброй Земле. Но Георгий Волынский к лишним себя никогда не относил. Он попал в этот мир случайно, по ошибке, вместе с автобусом и тринадцатью юными красавицами из эскорта, которых он вез на корпоративную вечеринку.
Авторы: Старицкий Дмитрий
что из спиртного на выбор только пастис[425] и граппа[426] за отдельные деньги. Но както не впечатлило меня пить местный виноградный самогон, ничем не отличающийся от грузинской чачи. А пастис я уже пробовал разок в московском ресторане – «Тройной» одеколон имеет, помоему, более приятные органолептические свойства.
Зато тут выращивают подсолнухи и давят из обжаренных семечек ароматное масло, которое и у нас до революции называлось «прованским», до того как в советской борьбе против космополитизма приказали именовать не иначе, как «подсолнечным». У каждого кабачка над дверью подсолнух прибит, иногда настоящий, но чаще искусно вырезанный из дерева и раскрашенный. Культ, однако.
Кормили тут просто и сытно, без разносолов и особого разнообразия. Сегодня в меню была только вареная баранина с кукурузной кашей и разнообразные салаты. На запивку – молодой слабенький сидр. Зато все невероятно дешево, а сидра вообще хоть залейся, без ограничений.
Гурманам же указали путь в город – там есть рестораны для богатых и привередливых, и они утихли. Тащиться в город на ночь глядя никому не хотелось.
Но ничего, все остались довольны, кроме Сажи, которой совершенно не понравился деревенский сидр, и ей отдельно сварили кофе с молоком.
А на вопрос язвы Альфии:
– Ты как спать будешь, подруга, у Жоры же траур?
Сажи парировала:
– Не боись, на меня кофе действует как снотворное.
После ужина я незаметно улизнул от всех и в укромном уголке двора смотрел на звездное небо этого мира, периодически заслоняя себе обзор клубами табачного дыма. Гадал: в какую звездочку на небе превратилась Наташка? И на моральный климат «гарема» просто махнул рукой. Пусть делают что хотят. Не сторож я сестре своей.
Но и тут меня нашли. Шицгал, сев рядом со мной на эту импровизированную завалинку из трех бревен, скрепленную железными скобами, передала мне бутылку сидра, из которой сама до того немного отхлебнула.
– Жёра, сэмачек хошь? – спросила ехидно с одесской акцентуацией.
Я протянул ладонь, в которую упало с десяток зернышек.
Хмыкнул:
– Еврейская пайка для гоя?
– Жорик, хочешь, я расскажу тебе все про Наташку? – в свою очередь задала вопрос Роза уже нормальным тоном, пропустив мимо ушей мою подколку.
Лица ее не видно в темноте, а по голосу не определить, что это – подлянка или выворот души наизнанку?
– Нет, Роза, не хочу, – твердо ответил я. – Хочу запомнить ее такой, которую знал. А что там плохого было на Старой Земле – было давно и неправда. В совсем другой жизни, в которой не было меня.
– Нет, про Наташку чтото плохого можно рассказать, только если клеветать на нее, – откликнулась Шицгал. – Она не шлюха, как я. Хотя и я когдато была чистой и наивной девочкой. Не веришь? Думаешь, я такой стервой сразу родилась? Дай сигарету.
– Ты же не куришь.
– С тобой закуришь…
Огонек зажигалки осветил ее лицо с втянутыми щеками в процессе затяжки.
Она выдохнула струю дыма и сказала:
– Жорик, если ты со мной спать не можешь по чисто идеологическим причинам, то тогда просто поговори со мной. Это тоже общение. Я прилепилась к тебе, терплю от тебя все и дальше готова терпеть, лишь бы только быть рядом с тобой. Я не скажу, что это безумная страсть к тебе. Скорее это какоето семейное чувство того, что ты мне родной.
Новая Земля. Американские Соединенные Штаты.
Южная дорога.
22 год, 11 число 6 месяца, вторник, 18:09.
Море и горы, видимые с дороги, закончились, и по направлению к Форту Линкольн подъезжали мы почти по голой равнине еще засветло.
Во все стороны видна местная Америка во всей красе. «Приходи, кума, любоваться»: «Империя бабла, издание второе». На вид так вообще наш родимый Казахстан, разве что дороги чуток приличней. Но до староземельных хайвеев Калифорнии с Аризоной местные пиндосы явно не дотягивают, вот уж где был по виду благоустроенный Казахстан! Просто выставочный. А тут – так, коегде щебенка, асфальтовым катком укатанная, но надо отметить – укатана на совесть и очень грамотно. Практически не трясет. А в основном – примитивный грейдер.
Вокруг все как и везде тут. Словно на войну попал. Или на контртеррористическую операцию против «АльКаиды», по крайней мере.
Каждая ферма напоминала блокгауз на вражеской границе. Крупнокалиберный пулемет или автоматический гранатомет – такая же обязательная принадлежность местного крестьянина, как и ветряк, который качает ему воду из скважины. Разве что тут этих ферм было на порядок гуще, чем где бы то ни было на нашем пути.
Испанские
