Земля лишних — другой мир. Сюда таинственный орден незаметно для окружающих отправляет людей, посчитавших себя лишними здесь — на старой доброй Земле. Но Георгий Волынский к лишним себя никогда не относил. Он попал в этот мир случайно, по ошибке, вместе с автобусом и тринадцатью юными красавицами из эскорта, которых он вез на корпоративную вечеринку.
Авторы: Старицкий Дмитрий
Сюда можно привезти рабов на продажу, но никого из свободных нельзя сделать рабом в пределах города. Все же основной заработок тут не рабы, а развлечения.
Мы въехали в город. По бокам были серые двухэтажные дома, скорее чтото промышленное, нежели жилое. Дорога без покрытия. По краям узкие деревянные тротуары на лагах, как временные обходы вокруг строек в Москве. Разве что без крыш.
Оставив нас вкуривать озвученную информацию, Вероника наклонилась к водителю и спросила:
– Где ипподром, знаешь?
Тот утвердительно ответил.
– Вот и кати пока к нему, – дала она указание.
Потом повернулась ко мне.
– Как тебе НьюРино?
Я подумал и выдал ей цитату из Вийона:
– Не думала об этом месте с такой стороны, – почесала Вероника свой нос и както странно посмотрела на меня.
Новая Земля. Автономная территория Невада и Аризона.
Город НьюРино.
22 год, 16 число 6 месяца, четверг, 12:00.
До ипподрома пришлось покрутиться по узким улочкам – двум машинам толькотолько разъехаться. Даже свой госпиталь Вероника показала мне издали, мелькнувшим в просвете между домами. Зато сам ипподром впечатлил. Фасад его был грандиознее даже, чем сталинское великолепие в Москве на Беговой улице. Над дюжиной проходов красовалось мозаичное панно в духе Самокиша. Три качалки рысаков в стремительном беге наперегонки. Перед ипподромом была немаленькая площадь с ухоженным сквером. Пешеходная зона. Афишные тумбы. Скамейки. Питьевые фонтанчики. И кучки игроков около уличных букмекеров, которые тут же принимали ставки «по маленькой», дробя минимальную ставку ипподрома еще на десяток долей, таким образом распределяя риски.
А вообще дома в НьюРино были очень разнообразны по архитектуре, хотя преобладали деревянные постройки, оштукатуренные по фасаду под краску, как в дореволюционной Москве или Петербурге, где такой стиль родился после петровского запрета на деревянное строительство в столице. Типа, мы – каменные.
Ларчик, как всегда, открывался просто. Камень добывать можно, хватало на это и сил и средств, но – далеко. Автомобильное транспортное плечо проигрывало в рентабельности Мормонской реке, по которой плотами сплавляли древесину в город из верховий. В сочетании с большими яркими деревянными вывесками все вокруг напоминало города американского Дикого Запада в голливудском исполнении. Немощеные улицы и приподнятые над ними деревянные тротуарыгульбища только добавляли ощущений. Город как город. Ничто не указывало на его бандитскую ипостась.
А вот заборы часто были каменными. Просто крепостные стены, изза которых видны были только крыши, как в мусульманских аулах южного Азербайджана.
Публики было много, и она толпами шастала во все стороны, презирая какиелибо правила дорожного движения, поэтому скорость нашей колонны существенно замедлилась. Особенно после того, как между нами и пешеходами стали вклиниваться моторикши, ведомые типичными сикхами в характерных черных тюрбанах с тряпичными «кукишами» надо лбом.
Наконец, пропетляв по указаниям де Охеды на задах ипподрома, наша колонна остановилась у крашенных суриком металлических ворот в высоком бетонном заборе. Перед воротами лениво слонялись четверо мордоворотов в полувоенном прикиде с автоматическими винтовками на плече.
Не снимая с плеч винтовок, они уставились на нас сквозь солнцезащитные очки.
– Чтото слабенькая охрана, – съязвил я как бы в пространство.
– Она и не должна быть сильной, – спокойно ответила Вероника, вставая с сиденья. – Это знак «к нам не лезь». Местная традиция. Они все равно не заменят ни камер слежения, ни тревожной группы караула.
Водитель открыл дверь, и Охеда грациозно вышла на улицу, сразу вступив в оживленное общение со скучающими на посту охранниками.
Один из них тут же скрылся в воротной калитке. И через пару минут ворота стали открываться внутрь двора.
Вероника, встав в проеме, приветливо замахала рукой в приглашающем жесте.
Я мысленно перекрестился и сказал водителю:
– Давай помалу туда, куда врачиха показывает.
И на всякий случай снял «ругер» с предохранителя.
Автобус первым въехал в ворота. За ним броневик, «лапландер» и оба «хамви». И почти сразу остановились на большой гравийной площадке, используемой как автостоянка. Судя по обилию аляповатых машин с претензией на шик, причем шик такой – новорусский, но оказалось, что он просто сутенерский, если смотреть позападному. Окрас яркий металлик, хром везде, где только может быть: на дугах с «люстрами»
