Земля лишних — другой мир. Сюда таинственный орден незаметно для окружающих отправляет людей, посчитавших себя лишними здесь — на старой доброй Земле. Но Георгий Волынский к лишним себя никогда не относил. Он попал в этот мир случайно, по ошибке, вместе с автобусом и тринадцатью юными красавицами из эскорта, которых он вез на корпоративную вечеринку.
Авторы: Старицкий Дмитрий
и прикинув, что такое преследование точно продлится еще долго, скомандовал экипажу уменьшение опасности с «боевой тревоги» до «готовности № 1».
Сам зашел в рубку и наконецто догадался спросить у рулевого:
– Тебя как зватьто, омбре.[455]
– Санчо, сеньор, – отозвался тот.
– Санчо, скажи: на твой опытный взгляд, сколько времени нужно пиратам, чтобы нас догнать?
– Час. Час двадцать – максимум, сеньор. У них ход в полтора раза больше нашего. А мы сейчас идем на пределе – почти одиннадцать узлов. Я и не думал, что наша баржа может так летать над водой.
Шутит. Знать, не все потеряно.
– Топлива хватит?
– Хватит, сеньор. В Рино заправились под пробку.
– Устал?
– Устал, сеньор.
Эту фразу Санчо сказал с надеждой на смену. Все же он вторую вахту подряд стоит.
– Крепись, Санчо. Смены тебе пока не будет. Боцман у пулемета нужен.
– Я понимаю все, сеньор. Я постараюсь. Я не хочу попадать к пиратам.
– Кофе, гальюн или еще какиелибо пожелания у тебя есть?
– Кофе было бы неплохо, сеньор. И еще если бы вы мне разрешили в рубке курить, то было бы совсем прекрасно.
– Кури.
– Спасибо, сеньор.
Я вынул пачку «Конкисты», щелчком наполовину выбил из нее сигарету. И дал ему прикурить ее от зажигалки.
– Таня, организуй пепельницу, пожалуйста, – попросил я Бисянку. – Я тут пока побуду. И кофе тоже. – Покрепче? – спросил у рулевого.
– Мне без разницы, сеньор, – улыбнулся рулевой. – Я кофе пью чисто из психологии. Раз кофе попил, то должен взбодриться. А так я даже засыпаю после чашки кофе как младенец после мамкиной титьки.
Глядя на вкусно курящего матроса, закурил сам.
Потом посмотрел на зеленоватый экран радара, на котором отражалось три яркие точки – мы и две точки преследователей, которые шли за нами с одинаковой скоростью, и спросил рулевого:
– Как думаешь, Санчо, нас топить будут или на абордаж брать?
– Никто нас топить не будет, сеньор. Это же не хулиганы, чтобы портить столько имущества для собственного удовольствия. Был тут пять лет назад один пиратский капитан по кличке Бикицир, с серьезной пушкой на носу своего корыта. Стрелял сначала перед носом штурмуемого судна, типа приказ тому остановиться. Если не останавливались, то вторым выстрелом бил по двигателю. Болванкой противотанковой. Дырка в борту аккуратная, а движок – в хлам. Раз так сейнер испортил. Два. На третий раз, как говорят, его собственная команда прирезала. Кому понравятся такие убытки? Говорят, эти сейнеры так гдето на Диких островах и гниют никому не нужные. – Санчо со вкусом затянулся, выдохнул тонкой струйкой дым и пояснил: – Пиратам нужно наше судно, наш груз и мы сами. Судно и груз они продадут на юге Залива. Нас тоже там продадут. Там на юге вполне официальное рабство процветает. Потом судно арабы перекрасят, чутьчуть изменят надстройки и будут на нем сами ходить. Припишут к судоремонтному заводу в Халифате – и все… Ловите конский топот.
Пришла Бисянка и принесла пепельницу, скорее всего из камбуза, и термос с кофе.
Санчо тут же в пепельнице затушил сигарету, не забыв поблагодарить Таню:
– Грациас, моса.
И налил себе напиток в крышку от термоса.
– Что так кофе мало, Танюш, – укорил я девушку, – тут литр всего.
– Еще сделать? – спросила она както безразлично.
– Сделать, – подтвердил я свое желание, – на всех.
Бисянка ушла.
Рулевой мотнул головой на шкафчик в углу рубки:
– Там есть кружки, сеньор. Простите, что я о других не подумал. Очень пить хотелось.
– Тебе страшно? – спросил я, доставая себе обычную керамическую, как говорят, «офисную» кружку.
– Страшно, сеньор, врать не буду. Жить хочется. Нормально жить. Не рабом.
– Самто откуда? На Старой Земле, я имею в виду.
– Из Малаги. Я с шестнадцати лет на кораблях.
– Ваш капитан связан с пиратами?
Я налил себе кофе из термоса. Кофе был вполне себе «бочковой». Не старалась Танечка. Сварила «на отвяжись».
– А кто их знает? Они же под «Веселым Роджером» не ходят. Майку с надписью «Я – пират» не носят. Вполне могут иметь приписку к любому порту на берегу, хоть к Зиону. С попугаями на плечах в кабаках тоже не сидят. Как их отличить от обычных моряков? Орден только свою акваторию патрулирует, чтобы к его островам не ходили. И то на пятьдесят миль всего. На остальную воду им плевать, по большому счету.
– Совсем никакой борьбы с пиратами нет?
– Какаято есть. Регистрируют пропажи судов. Завели на севере Залива общий реестр судов с фотографиями. Но это дело добровольное для судовладельцев. Фиксируют показания тех, кто смог отбиться от пиратов или убежать. Разве это борьба?
