Земля лишних — другой мир. Сюда таинственный орден незаметно для окружающих отправляет людей, посчитавших себя лишними здесь — на старой доброй Земле. Но Георгий Волынский к лишним себя никогда не относил. Он попал в этот мир случайно, по ошибке, вместе с автобусом и тринадцатью юными красавицами из эскорта, которых он вез на корпоративную вечеринку.
Авторы: Старицкий Дмитрий
делится на тридцать часов. Двадцать девять стандартных по шестьдесят минут и последний час протяженностью семьдесят две минуты, – тарабанила Наташа. Привыкла, однако, девочка быть отличницей. Чувствуется.
Тут ожил мой телефон, проиграв мне первую фразу арии «Сердце красавицы склонно к измене…».
– Одну минуту, – извинился я перед Наташей.
Звонил Борис Доннерман, сообщал, что он обо всем договорился и я могу подъехать выкупить униформу. Куртки, шаровары, майки, кепи, ремни, разгрузки они для нас подготовили. Двенадцать полных комплектов. Все целое, без прорех, неношеное. Строго по заявленным размерам. Все изза ленточки поставлено. Но старого британского образца. Точнее того, который старее старого. Да хоть суперстарого, мне это монопенисуально, как говорят врачи, цена уж больно привлекательная.
– Можно еще и берцы подобрать, только это действительное БУ, – закончил Доннерман свои негоции.
– Да ну, Борь, они небось ногами солдатскими насмерть провоняли. Кедами обойдутся. С утра сразу закупят, – ответил ему я. – Сейчас шофера пришлю. Уточни цену вопроса.
– Штука за все, – выкатил Доннерман цену.
– Штука так штука. Жди, – закончил я разговор.
Попросил девочек позвать Фредди из такси.
Вручил тому конверт с десятью пластиковыми сотками орденского банка и адресом, куда ехать и кому отдать. На словах сказал, что в обмен привезти.
Отпустив Фреда, вернул свое внимание девочкам.
– Продолжаем. Садись Наташа. – Та, пока у меня шел шмоточный базар с Доннерманом, все так и продолжала стоять как на уроке. – Это пять. Надо тебя будет особо поощрить за такие глубокие знания. Это всем понятно? Вот и не кукситесь. Кто плохо ответит сегодня, будет в каждый прием пищи сдавать зачет. И завтракать в ужин. Теперь Буля продолжит.
– Нууу… – Буля наморщила лобик и скосила глаза на Альфию.
Та пожала плечами.
Айзатуллина отвернулась от нее и выпалила:
– С временами года тут сущее безобразие. Три месяца зима, остальное – лето. Зимой сплошные дожди. Лето жаркое, без дождей. И месяцев в году всего одиннадцать. Зато по сорок дней. Как тут Новый год справлять – я ума не приложу. Совсем непонятно, когда оливье трескать.
– Садись, Буль, неплохо. Сажи, теперь тебе отвечать: а почему месяц тут сорок дней?
– Это, Жора, все от Луны зависит, – поднялась красивая чеченка, глядя на меня с вызовом. – На земле Луна вокруг Земли крутится за двадцать восемь дней, а тут – за сорок. Лунный календарь тут, а не солнечный.
– Вэл, вэл, вэл. Садись, Сажи, – просто отлично.
А сам подумал про то, что у всех девчат, возможно, поголовно наступит дисфункция, и когда еще они перестроятся на местный лунный цикл овуляции – неизвестно.
– Теперь, Альфия, продолжай про дождливый сезон.
– В дождливые месяцы вся жизнь на Новой Земле замирает и все сидят по домам. Постоянно сильный дождь с ветром, а в море – шторма. Температура воздуха падает до плюс десяти по Цельсию. Практически все работы, не связанные с жизнеобеспечением людей, замирают. На многих территориях в это время запрещено ездить по дорогам на колесном и гусеничном транспорте. Чтобы не разбить их. В смысле – дороги. Железная дорога – там, где она есть, – работает круглогодично. Авиация в этот сезон не летает – смертники кончились. В настоящий момент дожди окончательно закончились два месяца назад, и впереди у нас – пять с половиной месяцев великой суши.
– Молодец, – констатировал я, – также достойна награды.
– Ой, Жора, да ты все только обещаешь, – нагло ухмыльнулась мещера прекрасно очерченными губами.
– Ладно, ладно. Ты у меня какнибудь допросишься – примерно накажу.
– Никак будет сеанс садомазо[264], правда, что ль? – Ее глазки загорелись предерзостно.
– Садись, садомазо. Лучше расскажи про порт. Есть морской маршрут до Одессы?
Альфия села и снова встала.
– Корабли до Одессы есть и ходят регулярно. Автобус перевезти, закрепленный на палубе, – не проблема. Стоит это около тысячи экю. У всех поразному, но чуть больше или чуть меньше, все цены вокруг этой тысячи и вертятся. Но вот больше шести пассажиров никто не берет. Мы всех опросили. Просто ни у кого нет мест больше. Корабли маленькие. Так что не судьба нам морем плыть. А жаль.
И неожиданно для всех громко запела: «Ах, белый пароход, гудка тревожный бас, крик чаек за кормой, сиянье синих глаз. Ах, белый теплоход, бегущая вода, уносишь ты меня…» [265]
– Садись, садись, – перебил я ее. – Потом споешь. Спасибо вам, Аля и Буля, от всего
