Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
я. Прикушенные губы ныли, да и тело горело болью, заставляя морщиться даже от малейшего движения.
— Все хорошо, — твердо произнесла мама Лиза и… отвела взгляд.
— Как она?! – я попыталась встать, кружка покачнулась… кожу обожгло, но я это только отметила, пристально глядя на матушку.
— Вымокла она, — тяжело вздохнула мама Лиза. Опустила глаза….
— Ну почему так! – хрипло закричала я. Слезы потекли по щекам….
Какая же я мать, если не уберегла ребенка?!
— А вот это ты прекрати! – вдруг довольно грубо дернула она меня за плечи, поднимая. – Девочка крепенькая! Катерина сейчас ее барсучьим жиром разотрет, в теплое завернет, да покормит. Вот и согреет. Даст Заступница, все обойдется. А вот что с тобой делать?! Ты на себя бы посмотрела! Хорошо, что муж не видит!
Наверное, она была права, но успокоиться я не могла, вновь и вновь вспоминая, как ударила меня первая капля дождя…. Как шлепнулась рядом ледяная горошина….
Если бы я не растерялась….
— Ванна готова. С травками, — подбежала к нам Аннушка, выбивая из недалекого прошлого. Накинула мне на плечи шаль.
— Вот и ладушки, — кивнула головой мама Лиза. – А ты, — вновь сурово посмотрела на меня, — пей, пока не остыло. А то вся гусиной кожей покрылась, зуб на зуб не попадает.
С этим она ошиблась. Вымокнуть и замерзнуть я успела, но колотило меня от запоздалого страха.
— Пей, пей, — ухватив меня за руку, мама Лиза помогла поднести кружку к губам. Прикосновение оказалось болезненным, но я стерпела.
Я – не важно, главное – Алена!
Горячее вино не обожгло, словно растопило, согрев горло и теплом скользнув в желудок. А потом рвануло огнем по венам, заставив еще сильнее задрожать от выходящего из меня холода.
— Ну, вот так-то лучше, — удовлетворенно протянула она, отдавая кружку Аннушке. – А теперь пойдем, милая, приведем тебя в порядок. А то скорее уж на чудище похоже, чем на графиню нашу. Это ж надо….
О чем она говорила, я поняла, когда оказалась напротив большого зеркала, занимавшего часть стены в холе.
Грязные туфли, подранное платье, от шляпки осталась только запутавшаяся в растрепанных волосах лента с поникшим бантом. Ссадины на руках, шее, плечах…. Глубокая царапина на виске….
— Отправь вестника графу Горину, что мы задержимся на несколько дней, — прошептала я, чувствуя, как на глазах вновь выступают слезы.
Ехать в таком виде к дяде Георгия мне точно не стоило….
— Госпожа, госпожа…- потянула меня за плечо Аннушка, заставляя открыть глаза.
Казалось, я их только закрыла….
Эта мысль тут же всколыхнула воспоминания. Прогулка. Дождь с градом. Алена….
— Что с малышкой? – откинув одеяло, резко села я на кровати.
— Жар у нее, госпожа, — вздохнула Аннушка. – Мама Лиза послала за доктором.
— Жар?! – переспросила я, надеясь, что ослышалась. Дожидаться ответа не стала, тут же приказав: — Помоги одеться.
Встала… ноги не держали.
— Вы и сами… госпожа… — нахмурилась Аннушка.
— Помоги одеться, — повторила я, направляясь к гардеробу.
Открыв дверцу, слепо посмотрела внутрь шкафа. Жар – не жар, но меня мутило. Тело было слабым, безвольным. Перед глазами все плыло.
Сейчас это не имело никакого значения.
Мысль о том, как быстро начинаешь понимать, что в твоей жизни по-настоящему главное, мелькнула и пропала, оставив после себя горький след. Мне бы очень не хотелось, чтобы Заступница когда-нибудь заставила разрываться между теми, кто был дорог.
— Давайте вот это, — взяв вопрос выбора на себя, Аннушка достала платье из мягкой ткани с высоким воротником стойкой и длинным рукавом.
В отличие от меня, про синяки, которые оставил на моей коже град, она не забыла.
На ее вопросительный взгляд – все ли устраивает, я только кивнула. Лично мне было все равно, лишь бы скорее увидеть дочь.
Быстро переодевшись и чуть прибрав волосы, я торопливо направилась в детскую. Мама Лиза была уже там.
— Как она? – чуть хрипло спросила я, подходя к колыбельке.
— Не уберегли мы ее, — мама Лиза посмотрела так, словно была виновата в этой беде.
Сказать ей об этом не дала вернувшаяся Катерина. В руках она держала кувшин, чашку и бутылочку с уксусом:
— Вот… — расставляя все на столике рядом с колыбелькой, произнесла кормилица. Меня вроде и заметила, но так, будто я и не покидала детской.
— Пока доктор не пришел… — мама
