Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
не ожидала. Придвинулся ближе, прижимая к себе, подсунул руку мне под голову, разделяя душевную боль, давая опору этим простым, но столь естественным для него порывом.
— В них немало от счастья, — затихая от его тепла, вздохнула я. – Это были не самые легкие сутки в моей жизни, но я готова их повторить. – Он многозначительно хмыкнул, а я поторопилась поправиться: — Годика так через два.
— Думаешь, я буду с тобой спорить? – засмеялся он мне в самое ухо. И тут же добавил: — А теперь – спи, а то мама Лиза утром отшлепает меня, как когда-то в детстве.
— Она тебя шлепала? – развернулась я к нему. Приподнялась, заглянув в глаза.
— Я был проказником, — Георгий чуть надавил мне на плечо, понуждая лечь. – Шлепала не больно, но обидно.
— Она мне об этом не рассказывала, — «огорчилась» я.
— Вот Елена подрастет, у мамы Лизы появится повод пожаловаться на меня, — пообещал Георгий.
— Елена? – переспросила я.
Об имени для ребенка мы с ним говорили. Однажды даже пару дней, поссорившись, молчали, не сойдясь во мнении…. Он хотел назвать сына Александром, я….
Я – Андреем.
— Тебе уже не нравится? – муж сделал вид, что удивлен моим непостоянством.
— Ты же хотел назвать ее Светланой, — напомнила я нашу договоренность, которой закончился спор. Мальчика называю я, девочку – он.
— Хотел, — улыбнувшись, согласился Георгий, — но, увидев, понял, что это – Аленка.
— Елена Георгиевна Орлова, — произнесла я вслух, мысленно представляя себе не крошку, которую прижимала к груди, а юную барышню, которой она когда-нибудь станет. – Красиво! – признала я его правоту.
— И напоминает тебя, — поцеловал он меня в лоб. – А теперь спи.
— А ты не уйдешь? – по-детски капризно, протянула я.
— Не уйду, — заверил он и посмотрел так, словно его слова значили значительно больше, чем таилось в моем вопросе.
Но мысль об этом лишь мелькнула и… растаяла в мягкости принимающего меня в свои объятия сна.
Муж был прав, я действительно нуждалась в отдыхе….
День выдался тяжелым, душным, безветренным. Воздух был полон непролитой воды, но гроза, которую ожидали еще прошлым вечером, так и не разразилась. Ночью небо было ярким, звездным, да и теперь, когда перевалило за полдень, оставалось высоким и белесо-голубым, прозрачным, как пустое молоко.
— Вы бы отдохнули, госпожа, — подошла ко мне кормилица Алены. – Господин граф….
— Господин граф опять будет недоволен, — устало улыбнулась я ей. Оглянулась на колыбельку.
Елена спала беспокойно. Хмурилась, морщила носик.
Эта погода ей тоже не нравилась.
— Идите, госпожа, идите, — поддержала кормилицу мама Лиза.
Они обе были правы – Георгий должен был скоро вернуться из Штаба, куда его вызвали, но уходить из детской не хотелось. Рядом с дочерью я чувствовала себя не просто счастливой – нужной. Ее крохотным ручонкам, ее пальчикам, ее глазкам….
Георгий называл меня сумасшедшей мамочкой….
Любя называл….
— Хорошо, — вздохнув, согласилась я. – Но если….
— Солнышко мое, — мама Лиза уперла руки в пышные бока, — ты, что же думаешь, не управимся….
Речь ее была грамотной – она не только окончила поварскую школу, но и некоторое время преподавала там же, но иногда, когда начинала яриться, вдруг вспоминала, что вышла из простого сословия.
— Не думаю, моя грозная матушка, — порывисто подошла я к ней, поцеловала в морщинистую щеку и, уже чинно, как положено благородной даме, направилась к двери.
— И – графиня, и дите родила, а все девчонка-девчонкой. – проворчала она мне вслед. И тут же шикнула на кормилицу: — А ты – ничего не слышала!
— Как прикажете, мама Лиза, — покорно откликнулась та, похоже, ничуть не испугавшись.
Наверное, это и было счастьем….
Наверное….
Мысль лишила последних сил, так что, выйдя в коридор и плотно прикрыв за собой дверь, я прижалась к прохладной стене, давая себе передышку. Утро выдалось тяжелым. Затихала Алена только у меня на руках.
Внизу часы гулко пробили час…. Георгий обещал быть к половине второго, попросив дождаться его к обеду….
Дни летели так быстро….
Вместо месяца, муж задержался в столице на два, что только радовало.
Два месяца, когда я могла не переживать за его жизнь. Могла не вздрагивать от каждого шороха, «слыша» в них шелест падающей на стол магической почты. Могла без опасений засыпать и с легкой душой
