Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
тронулась неожиданно…. Испугаться я не успела, дверца вновь открылась, запуская внутрь Трофима.
Я, придержав платье, тут же поднялась. Села, глядя на мужчину, только что спасшего нас от неприятностей. Выглядел он невозмутимым, но я почему-то не поверила. Уж больно цепким казался взгляд, который он бросил на меня. Цепким и… с толикой облегчения, как если бы самое страшное было уже позади.
Самое, но не все….
— Он ваш друг? – поинтересовалась я, предпочтя пока не спрашивать про Ивана и мальчика.
— У Раевского нет друзей, — присаживаясь рядом, отозвался Трофим. – Приятелей – тоже, — предвосхитил он мой следующий вопрос. — А вот сестры у меня действительно есть. И одна из них недавно родила, так что…. – Он не договорил, улыбнулся мне успокаивающе. – Отдыхайте. До обеда вряд ли они сообразят, что я могу быть причастен к вашему побегу, а к тому времени мы уже доберемся до почтовой станции, где нас ждет карета графа.
— А….
Не то, что закончить – я свой вопрос даже начать не сумела, как он на него уже отвечал:
— Владислав прекрасно держится в седле. – И добавил, но уже тверже: — Отдыхайте. Пока есть возможность….
Его взгляд на спящую Аленку я не пропустила, тут же слегка расслабившись. Пока главной проблемой, способной лишить нас покоя, он считал мою дочь, можно было не опасаться чего-то более серьезного….
— Две версты и все закончится, — подошел ко мне Иван, поднял оказавшийся рядом с его ногой камень, бросил в озеро.
По воде пошли круги, растекаясь, убегая к другим берегам….
— Ты говоришь об этом так уверенно… — я качнула Аленку, уснувшую у меня на руках.
— Просто вы подумали о другом, госпожа графиня, — сметливо заметил он.
Я посмотрела на мужчину, стоявшего рядом со мной. Военная выправка была заметна даже под простой, пусть и добротной одеждой….
— Да, наверное, — кивнула я, вновь переведя взгляд на озеро. Так было значительно спокойнее.
— Вам не о чем беспокоиться, Эвелина Федоровна, — Иван, похоже, счел, что сказанное им было неубедительно. – Барон Метельский не пойдет против Алексея Степановича.
— Мне об этом известно, — вздохнула я.
Еще одно воспоминание.
В тот вечер мы с Георгием сидели в каминной. Уютно потрескивал огонь, за окном гудела вьюга. Мама Лиза вязала, устроившись в кресле-качалке. Я – читала книгу, муж изучал какие-то бумаги.
Вопрос сорвался с губ сам. Ни повествование легкого романа, ни сама обстановка к нему не располагали.
«Кого бы из своих знакомых ты назвал образцом для подражания для нашего будущего ребенка?» — спросила я тогда, посмотрев на Георгия.
Тот не раздумывал ни мгновения, тут же произнеся имя графа Горина.
«Человек чести», — сказал он, с улыбкой посмотрев на меня.
«И большого сердца», — добавила матушка Лиза, так и не оторвавшись от своего занятия.
Но запомнился мне разговор не только этим, но и рассказом, как Алексей Степанович спас жизнь наследному принцу. Особо этот случай при дворе не афишировали – его Высочество тогда проявил опасную беспечность, что совершенно не умаляло заслуг Алексея Степановича. В том числе и в глазах императора Ксандра.
Как отблагодарили графа за спасение отпрыска, Георгий не упомянул, но дал понять, что полученным привилегиям можно было и позавидовать.
— Но вас это все равно не успокаивает, — с легким сожалением заметил Иван, оглянувшись на пригорок, на котором мы расположились.
После той встречи с отрядом Раевского, мы останавливались еще дважды, давая отдых лошадям и себе.
Этот раз был третьим.
— Я – мать, — заметила я, невольно прижав Аленку чуть крепче. Дочери моя излишняя забота не понравилась, она закряхтела, но тут же успокоилась, стоило ее качнуть. – Когда вернется Трофим?
— Да вон он! – кивнув в сторону рощицы, за которую убегала дорога, ответил Иван и первым направился к карете.
Я, постояв еще минутку – вопреки словам бывшего денщика Алексея Степановича на душе было тревожно, последовала за ним.
Все-таки женское сердце, оно другое. Сколь ни убеждай, сколь ни уговаривай, а если чувствует беду, то прислушаться стоит. Достаточно было взглянуть в глаза соскочившего с лошади мага, чтобы понять – еще ничего не закончилось, а только начиналось.
— Отряд Раевского, — подходя, ответил он на так и не заданный вопрос. – Карета графа ждет в версте от почтовой станции.
— До этой версты еще добраться нужно, — буркнул Иван,
