Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
забыла, зачем пришла, невольно залюбовавшись.
Графу Горину было далеко за пятьдесят, но слабенькие магические способности продлили ту часть его жизни, когда яркая, взрывная молодость переходит в сдержанную зрелость. Среднего роста, он был сбит, как говорила мама Лиза, из крутого теста. Все в нем было крепким: и дух, и тело, в чем я могла убедиться во время почти суточной скачки – на отдых в карету он перебирался лишь дважды, да и то ненадолго.
Отсутствие одного глаза, закрытого черной повязкой, и шрама, пересекавшего наискосок все лицо, его совершенно не портило, лишь добавляло чего-то неукротимого, безудержного.
— Я гожусь вам в дочери, Алексей Степанович, — скупо заметила я, вновь собираясь не только с мыслями, но и решимостью.
— Предлагаете называть вас просто Эвелин? – мягко улыбнулся он, глядя на меня с присущей ему проницательностью.
— Да, — кивнула я, бросив короткий взгляд за окно. Кусочек неба, цветным панно проглядывавший сквозь листву, пылал оттенками алого. – В детских вещах находились письма князя Изверева, адресованные моему мужу, — перевела я взгляд на графа. – Сейчас их там нет.
— Они находится у меня, — абсолютно безмятежно произнес он и поднялся с кресла. Отошел к столу… — Вы кому-нибудь говорили о них?
— Их нашла Катерина, кормилица Алены, — не стала я скрывать правды. – Кроме нее и меня о них никому не известно.
— Это – хорошо, — кивнул Алексей Степанович, заставив меня слегка напрячься. – И будет лучше, если вы забудете об их существовании, — добавил он, твердо посмотрев на меня.
— Мой муж в чем-то замешан? – нахмурилась я.
— Вы мне ответьте на этот вопрос, — чуть прищурился Горин, глядя на меня испытующе.
— Нет! – ни мгновенья не помедлила я. – Кто угодно, но только не он!
На лице графа было все то же спокойствие, но я видела, насколько приятны ему мои слова.
Подтверждение ждать себя не заставило:
— Я рад, что вы не сомневаетесь в Георгии…
— … но… — продолжила я, прочувствовав короткую паузу.
— То, чем он занимался последние месяцы…. – Граф замолчал, рассматривая меня как-то по-новому. Потом качнул головой, словно не соглашался с собой, отошел к окну, встал, повернувшись ко мне спиной.
Сбит из крутого теста…. С этого ракурса слова матушки Лизы обрели иное звучание.
Улыбка, время от времени трогавшая его губы, какая-то мальчишеская хитринка в единственном глазу, которую я замечала несколько раз, все это добавляло его образу некоторую легкость и мягкость. Со спины же он был одной мощью, затянутой в идеально сидевший на нем военного образца мундир.
— Алексей Степанович, — я тоже поднялась, подошла ближе, остановившись всего лишь в трех шагах от него, — я должна знать.
— Зачем вам это, Эвелин?! – довольно резко развернулся он ко мне.
С трудом удержав себя, чтобы не отпрянуть, приняла его взгляд.
В чем-то он был прав, но….
Слишком многое произошло за последние дни, чтобы я осталась прежней Эвелин, предпочитавшей просто жить, изо всех сил стараясь быть незаметной.
— Он – мой муж, — тихо, но твердо произнесла я.
Сказать хотела многое. О том, как Метельский заявился в мой дом, едва ли не обвинив Георгия в измене императору и империи. Как угрожал, позволяя себе оскорбления в мой адрес. Как….
Все это сейчас не имело никакого значения, укладываясь в те несколько слов, что сорвались с моих губ.
— Вам ведь известно, что Георгий долгое время служил на границе с Ритолией? – похоже, что-то решив для себя, спросил граф, направляясь к книжному шкафу.
— В вашем полку, — ответила я, повернувшись, чтобы следить за ним взглядом.
— Иван рассказал? – остановившись, оглянулся Горин.
— Трофим, — грустно улыбнулась я. – Был вынужден, заслуживая мое доверие.
— История с Алиной Горский, — понимающе кивнул граф. Открыл дверцу, достал оттуда бутылку темного стекла и два бокала: — Будете?
Хотела качнуть головой, отказываясь, но передумала. Глоток вина для меня сейчас был не лишним.
— Если только немного, — возвращаясь к дивану, ответила я.
Присела, продолжая наблюдать за графом. Его движения были мягкими, но какими-то сдержанными. Ничего сверх необходимого….
— И как много он успел вам поведать, прежде чем добился своего? – неожиданно спросил граф, сбивая меня с мысли.
— Вряд ли много, — пожала я плечами. – С первых же слов он был весьма убедителен.
— Трофим это умеет, — усмехнувшись, заметил
