Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
просыпаться, зная, что спустившись к завтраку, застану его стоящим у окна в ожидании меня….
Как дверь в детскую вновь открылась, я не услышала. То ли задумавшись, то ли….
— Сходила бы ты к Заступнице, — матушка Лиза придержала меня за руку, когда я, резко отстранившись от стены, чуть пошатнулась. Смотрела с заботой, но и укоризны в глазах хватало. – Извела ты себя. Не знаю, чем, но извела.
— Матушка Лиза… — сжала я ее ладонь. – Это просто беспокойство.
— А я разве не об этом говорю? – нахмурилась она. – Он здесь, рядом, а ты измучилась вся, словно от беды. Нельзя так. Судьба она ведь как на нас смотрит…. Кто с радостью, к тому и она с удачей и подарками. А кто вот так, как ты…. – Она вздохнула, качнула головой. – Магиана сказала, что ты в ее заботе больше не нуждаешься, вот и вспомни, как это, когда страсть тела все глупые мысли из головы изгоняет.
— Матушка… — я мягко улыбнулась.
— Матушка! Матушка! – засмеявшись, повторила она за мной. – Потому и учу, пока жива. Не о завтра думай, о сегодня. А завтра… — в ее глазах что-то мелькнуло, но так быстро, что разглядеть не получилось. – А завтра, оно само заявится, и звать не придется.
— Умом я понимаю… — повинилась я, — но справиться с собой не удается. Когда он дома – отступает, а стоит не слышать его голос… — я опустила голову, пряча от нее тоску и… ложь.
Ту, в которой не Георгий шептал мое имя.
— Сходи к Заступнице, — сжала она на миг мою ладонь. – У тебя вон уже тени под глазами, словно от болезни сохнешь. Думаешь, муж не замечает?
И в этом она тоже была права. Вопросов Георгий еще не задавал, но от магианы потребовал, чтобы задержалась в нашем доме, хоть та и заверяла, что восстановилась после родов я полностью.
— Хорошо, матушка, — прижалась я к ней так, как никогда не прижималась к собственной матери, — так и сделаю. Если твой способ не поможет, то схожу в Храм.
— Вот и умница! – сразу повеселела она, чтобы тут же нахмуриться. Повела носом… — Это они что там… — всплеснула руками и тут же шустренько кинулась в сторону лестницы.
Я еще постояла минутку и, направилась в свои покои, переодеться к обеду.
Когда спустилась вниз, Георгий был уже дома. И… не один.
— Прошу меня простить, — граф Илинский, прервав разговор на полуслове, чуть склонил голову. Дождался, пока я подойду, принял протянутую руку, коснулся губами запястья, только после этого продолжив: — я говорил Георгию, что Вы можете быть недовольны столь неожиданным визитом, но он….
— Но я настоял, — перебив, улыбнулся муж. Вроде и незаметно, но как-то жадно окинул меня взглядом – я приняла слова матушки Лизы к сведению и выбрала кокетливый, хоть и весьма простой наряд, — сказав, что ты не выгонишь гостя. Теперь тебе судить, кто из нас прав.
— Георгий никогда не ошибается в отношении меня, — я подошла к мужу, позволив приобнять себя за плечи. – Я рада вас видеть, Владимир.
— Я же говорил, — довольно протянул Георгий, прижимая меня чуть крепче. – Эвелин, я оставлю на тебя графа? Только одну минуту… — умоляюще протянул он, продолжая улыбаться.
— Я даже не подозревала, что суровый воин, каким он выглядел, окажется столь трепетным отцом, — ответила я на заинтересованный взгляд графа Илинского.
Он мог стать моим мужем, но отец сделал выбор в пользу графа Орлова.
Спустя полтора года брака я об этом не сожалела.
— Трепетным? – провокационно усмехнулся Илинский. – Вы не видели его сегодня в Штабе, Эвелин. Вот где не было даже намека на трепетность.
— Там была служба, — в голосе мужа мелькнули тревожные нотки, но он тут же вернулся к своей просьбе: — Я могу доверить тебе графа?
— Доверить?! – коротко засмеялась я. – Доверяй!
Когда Георгий, поцеловав меня в щеку, быстрым шагом направился в сторону лестницы, проводила его взглядом, пока он не поднялся на первую ступеньку, и лишь после этого повернулась к Илинскому:
— Я действительно рада видеть вас, Владимир, — произнесла, указав на открытую дверь в каминный зал. – Георгий говорил, что вашему отцу опять нездоровится.
— А у маменьки – жуткая мигрень и хватает сердце, — не столь серьезно, как я, продолжил он. – Очередная попытка усовестить меня и заставить жениться.
— Вот как?! – остановившись, удивленно протянула я. – И что же вынуждает вас противиться? – я позволила себе окинуть его внимательным взглядом, сопровождая все это лукавой улыбкой. – Жених, хоть куда!
И ведь ни капли не льстила.
Георгий был черноволос, Владимир – русым. Голубые глаза, выразительные черты лица. Если что и портило,
