Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
ласковым, любящим, верным….
— Но… — его улыбка была грустной.
— Что – «но»? – не сразу поняла я. Воспоминание о муже вновь всколыхнуло утихшие было чувства, бороться с которыми оказалось очень нелегко.
— Мне послышалось, что вы хотели еще что-то добавить? – пояснил он, видя мои затруднения.
— Мне показалось, что эти два дня ничего не изменят, — грустно улыбнулась я в ответ. – И вам это хорошо известно.
— Вы удивительно наблюдательны… — заметил он… не без оттенка горечи.
— Не похожа на ту барышню, которой увидели меня впервые? – уточнила я, вспоминая ту встречу.
Граф был весьма мил, приветлив, оказывал мне знаки внимания, говорил, что если Георгий не будет беречь меня и лелеять, то обязательно отобьет столь прелестное создание, но при этом, считая, что я не замечаю его взглядов, смотрел с каким-то потаенным сожалением. Вроде как искал во мне что-то, но… не находил.
— Вы тогда походили на взъерошенного воробышка, — как-то… тягуче, вздохнул он. – Маленького, измученного сомнениями, но готового броситься на каждого, кто посягнет на что-то, известное лишь ему одному.
— Вот как?! – искренне удивилась я, признавая, что его характеристика была весьма точна.
Князь Андрей Изверев….
В те дни в моем сердце был только он. И не важно, что «да» я сказала другому, не посмев пойти против воли отца, что не его – чужие руки ласкали мое тело, срывая с губ сладостные стоны, что на меня смотрели пепельно-серые, а не голубые глаза….
Все это было не важно, существуя отдельно от той любви, от которой не находилось избавления.
— А теперь? – чтобы высушить вновь выступившие на глазах слезы, негромко спросила я.
— Теперь? – переспросил он, словно давая мне время вновь обрести самообладание. – На грозную орлицу, — улыбкой подбодрил он меня. Всего мгновение, и выражение лица Алексея Степановича стало серьезным: — Я должен вам кое-что сообщить… — голос графа неожиданно дрогнул, вызвав у него недовольную гримасу.
— Я слушаю вас, — сглотнув вставший в горле ком, твердо произнесла я.
— Это известие будет не самым приятным, — счел необходимым предостеречь меня Горин.
— Я слушаю вас, — повторила я, надеясь, что мне достанет выдержки принять очередное испытание.
— Я получил вестника от одного из своих осведомителей в столице….
— С мамой Лизой все в порядке? – перебила я его, сразу подумав об оставленном доме. – И со слугами….
— За них можете не беспокоиться, — он чуть укоризненно качнул головой. – Ваше отречение произойдет не раньше, чем через два-три месяца….
— Отречения не будет! – вновь не дала я ему закончить. – Никогда!
— … и до этого момента вашим домочадцам ничего не грозит, — продолжил граф, «не заметив» моей реплики. – Сведения касаются вашего брата, Эдуарда Красина.
— Моего брата? – с некоторым недоумением посмотрела я на Горина.
Да, теплых отношений между нами никогда не было. Он был старшим, да к тому же и мальчиком. Пока жива была бабушка, виделись мы редко – отпрыска Федора (как она называла Эдика) она не жаловала. Да и потом, когда я приезжала домой из пансиона, встречались лишь за завтраками, да иногда обедами.
Но, тем не менее, он был братом, что немало для меня значило.
— Он связан с бароном Метельским, — не ровно – нарочито равнодушно произнес граф, не скрывая этого, наблюдая за моей реакцией.
— Этого не может быть! – уверенно ответила я, даже несколько расслабившись.
Мы были одной семьей….
— Вам ведь неизвестно, что находится в том конверте, который по завещанию Элеоноры Красиной должен быть вскрыт в день вашего двадцатипятилетия? – внезапно уточнил Горин.
— А какое это имеет значение? – тут же поинтересовалась я, не видя связи между одним и другим.
— Наследником вашего отца является его старший сын, Эдуард Красин. — Граф вновь говорил о не совсем понятных мне вещах.
— Да, это так, — подтвердила я. – Но разве в этом есть что-либо неожиданное?
— И основное достояние Красиных, которое достанется вашему брату, оружейные заводы.
На этот раз отвечать я не стала, лишь кивнула. Наш род славился не только именами предков, но и производством пистолей и пушек, которыми владел.
— Моему осведомителю стало известно, что по просьбе Эдуарда была проведена проверка в документации, которая выявила отсутствие нескольких очень важных патентов. Совершенно точно, что они не были проданы, продолжая принадлежать семье Красиных.
—
