Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
А вот за себя….
Сказать: «Я сделаю…!» — так просто, а вот не отступить, испугавшись….
— С вами поедет Иван, — словно понимая, что именно стояло за моим молчанием, продолжил граф. – Поверьте, вместе с ним вы будете в полной безопасности.
Я – верила, но как же мне было страшно!
Выехали мы в ночь, раньше не получилось. Иван, которого я знала только по имени, оказался Иваном Струпыниним, отпрыском захудалого и обедневшего, но все-таки дворянского рода. Я, вроде как, была его дочерью. Причина поездки на границу….
Вот с ней как раз проблем и не возникло. За пленных, захваченных в затихших в последнее время боях, горцы требовали с родных выкуп. О его размере мы и ехали договариваться.
Собирались второпях, прощались суетливо. Граф до последнего рассказывал, что нас может ожидать. Я, то и дело прерывая его, просила приглядеть за Аннушкой, Катериной, мамой Лизой…. Об Аленке речь не заходила – я молча подписала документы на опекунство, он так же, ни слова не говоря, убрал их в секретер, — но о дочери я не забывала ни на миг. Он, похоже, тоже. Стоило нашим взглядам встретиться, как….
Это была даже не боль – отчаяние. Невысказанное, рвущее в клочья душу отчаяние.
Каким бы искренним ни было наше желание, ни он, ни я, ничего изменить не могли.
К утру, стараниями кучера графа, который хорошо знал дорогу, добрались до Заячьих Ушек. Мне бы улыбнуться, когда на прибитом к городским воротам гербе, на зеленом поле я увидела изображение зайца с торчащими кверху ушами, но уже не получалось. Горечь разлуки, усталость, все это навалилось на плечи, не давая выпрямиться, не позволяя видеть в окружающем радостные моменты.
Карета, проехав по довольно широким улицам, остановилась у небольшой гостиницы, где для нас был приготовлен номер. Иван помог подняться на второй этаж, потом ушел, вернувшись, минут через десять, но уже в сопровождении слуги, тащившего дорожные баулы.
Потом появилась девчушка лет тринадцати с подносом в руках. Две глиняные тарелки с кашей, сдобренной большими кусками мяса, две кружки, да кувшин.
Есть я не хотела, но под тяжелым взглядом была вынуждена сесть за стол.
— Мне нужно уйти в город, — закрыв за чужими дверь, Иван устроился напротив. – Осмотреться, послушать. За вами….
— За тобой, — тут же поправила я, помня о наших «родственных» отношениях.
-За тобой присмотрят, — приподнялся он. Налил в кружку пахнущий травами чай, поставил передо мной. – Побудь здесь до моего возвращения. А еще лучше – поспи. После полудня подойдет почтовая карета….
— Хорошо, — вздохнув, кивнула я. Сделала глоток…. Напиток был мятным, свежим…. – Как ты думаешь, я все сделала правильно? – с надеждой посмотрела я на него.
Вроде и сама решила, но сомнения появились сразу, как только сказала, что должна….
— Еще не поздно вернуться, — равнодушно заметил он, беря ложку. Зачерпнул каши, поймав и мясо, аккуратно поднес к губам…. – У графа есть друзья и в Аркаре, и в Ровелине. Примут и тебя, и девочку.
— Сбежать? – зло ухмыльнулась я. Отставив кружку, поднялась, лишь теперь окинув комнату внимательным взглядом.
Стены были затянуты тканью, на полу хоть и слегка потертый, но все еще добротно выглядевший ковер. Массивный стол, крепкие стулья, кресло у небольшого камина, три двери, две из которых прикрыты тяжелыми портьерами. Одна отдернута, в щель видна деревянная лохань.
— Подумать в первую очередь о себе, — поправил меня Иван.
Я не оглянулась, отошла к окну.
Низкорослый кустарник не скрывал уже пустого крыльца. Площадь, на которой сходились три мощенные камнем улицы, была как на ладони.
Время хоть и раннее, но район был ремесленным, вставали здесь рано. Мужчины, женщины, дети…. У дома справа мальчишка лет семи играл с собакой. Крупная псина задиристо лаяла, пыталась лизнуть пацана в лицо. Тот уворачивался, отталкивал от себя и заливисто смеялся….
Шум только что проснувшегося городка был звонким, задорным, наполненным жизнью….
Не моей – чужой!
— У тебя были дети? – я встала в пол-оборота, чтобы видеть и Ивана, и улицу.
— Почему были? – отодвинув тарелку, хмыкнул он. – Их у меня трое. Старший – сын, дочь чуть помладше тебя, замужем, младшему – четырнадцать, учится у магов.
— Трое?! – переспросила я, на мгновенье забыв обо всем остальном. – А….
— Стася умерла в родах, — помрачнел он. – А так было бы четверо.
—
