Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
Порадовавшись, что босиком, тихонечко встала…. Сердце билось заполошно, дыхание сбилось от накатившего на меня страха, но я заставила себя сделать шаг… тут же замерев, с недоумением глядя на дверь.
Щель между ней и полом была узкой, но ее хватило, чтобы в комнату пролез лист бумаги.
Вновь шаги, такие же тихие, скорее ощутимые, чем слышимые, и незнакомец направился в сторону лестницы.
Подождав еще несколько минут – так и продолжала стоять в неудобной позе, глядя на белое пятно на полу, все-таки подошла к двери. Подняла послание….
Всего две строчки, написанные корявым, если не сказать, уродливым почерком:
Князь Изверев жив. Тяжело ранен. В плену у Рахмата.
Опустилась я на пол там же. Буквально рухнула, не в силах оставаться на ногах.
Андрей был жив….
А Георгий?!
Как я добралась до тахты, ускользнуло от моего сознания, но когда вернулся Иван, я так и сидела, невидяще глядя на лист бумаги, который держала в дрожащих пальцах.
Молча отдала послание, стоило ему протянуть руку, поднялась, отошла к окну….
На площади мало что изменилось. Все куда-то спешили….
— Ты ничего не хочешь у меня спросить? – голос Ивана заставил вздрогнуть.
— Нет! – твердо ответила я, не оглянувшись. Потом, засомневавшись в собственной категоричности, поправилась: — Не сейчас.
— Через полчаса подъедет карета. Если тебе что-то нужно….
Мне нужно было многое, но мы решили, что в Заячьих Ушках стоит проявить осторожность и не мельтешить в лавках. Мало ли….
— Нет, — качнула я головой и… не удержалась: — Это послание от Илинского?
— Почему ты так решила? – не скрывая удивления, поинтересовался Иван.
— Запах, — пояснила я равнодушно. А ведь сама только теперь поняла, что именно меня насторожило. – Владимир предпочитает пользоваться одним и тем же парфюмом.
Иван за спиной шумно втянул воздух:
— Пахнет лошадью… — не то, возражая, не то, недоумевая, протянул он.
— И лошадью – тоже, — согласилась я с ним.
Все-таки Илинский…. И Ивану об этом было известно еще до того, как я произнесла имя….
Остановилась я сама. Граф Горин и не скрывал, что его люди будут участвовать в поисках доказательств невиновности Георгия. И если я для них служила только прикрытием, так тому и быть! Главное, чтобы жив! Главное, чтобы имя графа Орлова продолжало служить примером чести и доблести. Главное….
Какое отношение ко всему этому было известие об Андрее, я пока не понимала. Для себя не понимала.
— Верхом получится быстрее, — повернувшись, заметила я невпопад. Всего лишь пришедшая в голову мысль.
— Ты не выдержишь столько в седле, — поднял он на меня взгляд. Похоже, уже не в первый раз перечитывал эти несчастные две строчки.
— Сразу – нет, — признала я его правоту, — но вряд ли дочь старого солдата не способна на долгие конные переходы.
— Хорошо, — он удивительно спокойно принял мои слова. И даже улыбнулся одобрительно, — завтра поедем верхом. Час – утром, час – после обеда…. Если сможешь, — добавил он, ухмыльнувшись. Выражение лица тут же изменилось, да и взгляд стал холодным, предупреждающим: — И не забудь, теперь тебя зовут Елена. Елена Струпынина.
— Да, отец, — кивнула я, давая понять, что помню нашу с ним историю. – Нужны продукты, — с хозяйственными нотками заметила я, начиная играть новую роль. – Дорога дальняя….
— Я позаботился, — добродушно хмыкнул он. – Корзинку скоро принесут. Ты просмотри, что там, чтобы в пути не теряться.
— Сделаю, папенька, — присела я, скромно опустив глаза.
И не важно, что было в этот момент на душе. Главное: дочь и муж!
Имя князя Изверева всплыло в голове само. Я не хотела думать о нем, но ясно, словно это произошло только вчера, вспомнила нашу с ним последнюю встречу. И его слова: «…ты всегда будешь моей путеводной звездой!»
Два года…. Для меня они изменили многое. А для него?!
Стук прервал мои метания.
Иван подошел к двери, открыл, пропуская внутрь ту же девчушку, что приносила нам завтрак:
— Ваша корзинка, господин, — игриво улыбнулась она ему, проходя в гостиную. – Отец спрашивает, не желаете ли еще чего? – поставив свою ношу на стол, девушка повернулась к Ивану.
Меня она словно и не заметила.
— Татьяна! – грозно одернул ее Иван. – Ну-ка марш на кухню! А то сейчас как ремнем отхожу!
— Ну, вы тоже скажете, дядь Иван, — ничуть
