Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
телега. Потом еще одна… еще….
Иван заприметил обоз раньше нас, так что не успела я оглянуться, как он уже придерживал гарцующую возле нас лошадь.
— Лазаретный, — не дожидаясь моего вопроса, бросил он. Не мне – Макару.
Я хоть и не знала, но в груди екнуло… бедой, горем….
А телеги все появлялись и появлялись…. И всадники, которые их сопровождали. Двое… четверо… еще столько же….
— Присмотри за ней, — кинул Иван Макару. – Я подъеду.2f83e3
— Я с тобой! – бросила я свою кобылу вперед.
Кузнец тоже не отстал, продолжая держаться ближе ко мне, чем к Ивану.
А небо было все таким же голубым….
И воздух дурманил запахами….
И так же пели птицы….
— Кто такие?! – окрикнул нас выехавший вперед воин. Шашку из ножен не вынул, но выглядел достаточно грозно, чтобы я слегка испугалась.
— Струпынин. Денщик графа Горина, бывшего командира приграничного полка, — громко отозвался Иван, чуть придержав лошадь. – Откуда?
— С Кинары, — уже другим тоном ответил тот. Подъехал… лошадь встала смирно, повинуясь незамеченной мною команде. – Этим еще повезло, маги-целители не дали отправиться к Заступнице. – Он тяжело вздохнул, оглянулся на обоз….
Я тоже посмотрела на приближающуюся телегу…. Возница поднял голову…. Почерневшая от въевшейся грязи кожа, темный, уставший от жизни взгляд….
— А ты куда? – продолжил разговор воин.
— Сначала – Ланзири, — спокойно ответил Иван. – А что дальше, только Заступнице ведомо.
— В Ланзири пока спокойно, — весомо заметил воин. Говорили они так, словно были давным-давно знакомы. – Да и в Киржиче еще тихо. А вот дальше… — он как-то… сожалея о чем-то, качнул головой.
Первый возок поравнялся с нами…. Сидевший рядом с возницей раненый шевелил губами, баюкая перевязанную руку. Еще двое лежали на несвежем, превшем сене…. В нос ударило запахом немытого тела и еще чем-то… приторно-сладким, тошнотой подступившим к горлу….
— Как же это… — тяжело вздохнул Иван. – Были мы у Кинары….
Кинара…. Андрей в одном из своих писем рассказывал об этом небольшом селенье у самого подножия гор.
Память не подвела и на этот раз, напомнив нужные строчки….
Уютно здесь. Тепло. Плодородной земли мало, но вся она ухострупынин и пущена в дело. Крошечные грядки тщательно обложены камнем, чтобы не смыло дождем.
Рядом – река. Вода из нее по желобам отведена в каждый дом. Ею поят скот, моются, стирают, поливают. Для питься используют другую, из ручья, добираться до которого нужно по узкой тропинке. Набирают на восходе. Считается, что самая полезная.
Пил я ее. Про пользу не скажу, но вкусна!
Про женщин я лучше промолчу. Куда там степнячкам!
— Не щадят они, — зло бросил разговаривавший с Иваном воин. С потаенной нежностью погладил встрепенувшуюся лошадь. – Ни нас не щадят, ни своих. Мы-то не в самой Кинаре стояли, а ниже. Так пока передовой отряд добрался, они кого вырезали, над кем поизмывались. А девок сколько попортили… — Он опять вздохнул. – Ты уж извини, но вспоминать не хочется. Главное, живы.
Наверное, он был прав: главное – живы, но….
А взгляд цеплялся и цеплялся. За измученные болью лица, за раны, перевязанные пропитавшейся кровью тканью, за отсутствующие руки… ноги….
— Ты бы увел ее, пока дух не выпустила, — кивнув на меня, вдруг произнес мужчина, обращаясь к Макару. Похоже, свел нас вместе. – Зеленая вон уже.
— Вернитесь в карету, — поддержал его Иван, тяжело посмотрев на меня.
Убеждать, что со мной все хорошо, я не стала.
Плохо со мной было! Очень плохо… от понимания, чем же на самом деле была та война, которая не делила на правых и виноватых, просто забирая себе всех, до кого дотягивались ее костлявые руки….
Ланзири встретил нас дождем.
Начался тот еще с обеда, но шел неторопливо, одаривая все вокруг одинокими каплями. И лишь уже в сумерках, когда карета въехала в город, вдруг зачастил, сыто зачмокав по образовавшимся тут и там лужам.
Как раз под мое настроение…. Мрачное, влажное от едва сдерживаемых слез….
Думать о дочери я себе запретила, осознавая, что именно от меня, от того, как я справлюсь с поисками доказательств невиновности мужа, зависит ее будущее, но после встречи обоза с ранеными что-то сорвалось внутри. Горько сорвалось. Безысходно….
Сказать, что буду сильной, было нелегко, но стать….
Не знаю, о чем
