Путеводная звезда

думал Иван, глядя на мои метания, но вопросов не задавал. И не беспокоил лишний раз, давая самой справиться с тем, что творилось в душе.
      Карета въехала под устроенный перед гостиницей навес, остановилась. Из всех пассажиров остались мы трое, так что спешить, торопясь занять лучший номер, смысла не было.
      Иван вышел первым. Вдохнул… шумно, протяжно, словно пробуя воздух на вкус, потом расправил плечи…. И не важно, что невысок, глядя на него я даже залюбовалась, на миг забыв о своих тревогах. Сильный, гибкий, весь какой-то сбитый, впрессованный в небольшое, но крепкое тело.
      И вновь мелькнула мысль о муже…. О его объятиях, о жарких поцелуях, о той сладкой расслабленности, в которой засыпала рядом с ним….
      Чтобы не разрыдаться, порывисто поднялась, едва не столкнувшись с Макаром. Тот, не позволяя упасть, на мгновение прижал к себе и тут же отстранился, обеспокоенно заглянув мне в лицо.
      Что я могла ему сказать? Поведать, как тоскую… по мужчине?!
      А в памяти тут же возникло еще одно имя! Андрей! Так и оставшийся для меня неизведанным….
      Понимая, что еще немного, и я окончательно запутаюсь и в мельтешивших в голове мыслях, и в чувствах, которыми томилось сердце, насколько это было возможно, мягко улыбнулась:
      — Извините… — повинилась я. – Никак не могу забыть тех раненых.
      Похоже, он тут же связал мои слова с рассказом Ивана о женихе, за которым мы приехали, тяжело вздохнул… опустил руки….
      — Вы просто верьте, — кивнул задумчиво, принимая мое оправдание. – Вера, она всем помогает.
      Я бы и хотела с ним согласиться, но….
      Спас положение Иван. Вновь вернулся к карете, подал руку, помогая сойти и, кивнув Макару, тут же повел меня к гостинице. Все, что удалось увидеть – каменное здание было немалым, растянувшись от крыльца и в одну, и в другую сторону.
      Дверь большая, добротная. Темное дерево скреплено толстыми металлическими лентами. Вдоль, поперек и даже крест-накрест. По углам и в центре светлые глазки-амулеты, такие заговаривали от огня.
      Мы и подойти не успели, как она открылась, и на пороге появился хозяин:
      — А мне ж сказали, что ты про нас вспомнил, так я не поверил! – шагнул он навстречу Ивану. – А ты вот он, шельмец! – добавил он, раскрывая объятия моему… отцу. – А уж про дочь я совсем не поверил.
      — И зря! – добродушно хмыкая, Иван уткнулся куда-то в грудь мужчине. Без малейшего труда поднял его, подцепив за крепостью похожее на ствол дерева туловище, и под похожее на смех фырканье поставил на место, тут же вывернувшись из обхвативших его лапищ. – Знакомься, моя Елена, — показал он на меня, отойдя в сторону. – Найдется для нее, что поприличней?
      — Обижаешь старого Якова? – нахмурился хозяин, разглядывая меня с высоты своего роста. – Для такой красавицы и старого друга будет все только самое лучшее! – громогласно закончил он, протянув мне по-мужски руку. – Яков. Лучший враг твоего батьки.
      — Лучший враг? – с некоторой опаской протягивая ладонь, переспросила я.
      Беспокойство и тревога никуда не делись, но словно отступили, сдавшись перед этой откровенной мощью.
      — Было дело, — ухмыльнулся Яков, с осторожностью сжимая мою руку. Слегка покачал ее… как будто нежа, и отпустил, тут же засуетившись: — Чего ж мы стоим! Вы ж с дороги!
      Внутрь, слегка наклонившись, он вошел первым, лишь на секунду задержавшись, чтобы кинуть взгляд на Макара. Цепкий такой взгляд, знающий.
      — Ты иди, — Иван подтолкнул меня вперед. Заметив, как я напряглась – обстановка к расслабленности совершенно не располагала, тут же добавил: — Я сейчас….
      Возразить я не посмела, просто последовала за Яковом.
      Темно не было, но как-то мрачно, сурово. Крошечный коридорчик, который закончился еще одной массивной дверью, так же, как и первая, перетянутой металлическими лентами, за ней еще один, побольше. Слева – ведущая на второй этаж лестница, справа – вход в зал. На дворе почти ночь, посетителей немного….
      — Люська! – не дал мне осмотреться окрик Якова. – Встречай гостей!
      Люськой оказалась молодка с печальными темными глазами и тяжелой косой, хвостик которой терялся где-то под коленом.
      Горянка….
      — Барышню, — кивнул он женщине на меня, — в княжеский номер. И кристалл принеси воды нагреть, а то ж с дороги, да промерзла, — добавил он строго, но не сурово. Вроде как надо показать, кто хозяин, но так, лишь на публику, которой была я.
      Я это отметила, но не пропустила и другого:
      — Княжеский? – уточнила, взглянув на лестницу, к которой поспешила