Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
молодка.
— Так князь Изверев в нем обычно останавливался, когда по делам наезжал, — охотно ответил Яков. – Под него и переделали. А теперь… — он, не без сожаления, махнул рукой и поторопил меня: — Ты иди, иди, а то вижу, уж и ноги едва держат.
Был он прав, но один вопрос я все-таки решила задать, перебивая им мысли об Андрее, которые невольно всколыхнул наш гостеприимный хозяин:
— Как ее зовут? – тихонько спросила я, надеясь, что повторять уже громче, мне не придется.
— Люсиндой, — посмотрев вслед женщине, нахмурился он. – Ребенка она потеряла. Третий месяц пошел, а все еще не в себе….
Он еще что-то добавил, но я уже не услышала, думая обо всем сразу. О Заступнице, которой оказалось неподвластно спасти малыша этой женщины. О себе, которая добровольно оставила дочь, чтобы отправиться на поиски мужа. О дороге, которая закончилась и только начиналась. Об Иване, для которого эти горы были его прошлым, к которому он вернулся.
О князе…. О том, другом, и этом….
Поднималась я по лестнице с некоторой опаской. Искренне любя Андрея, я его совершенно не знала. Тогда не понимала, теперь же….
Какой он? Что ему нравилось, что вызывало отторжение? К чему стремился, о чем хотел бы забыть?
Жизнь делала нас не только старше, она заставляла становиться мудрее. Иногда от этого становилось грустно. И больно… как мне сейчас.
— Вот ваша комната, госпожа, — Люсинда открыла последнюю в коридоре дверь. Подала мне тяжелый ключ. Когда я прошла в комнату, тоже переступила порог. – Дверь слева – в ванную. Холодная вода там есть, а кристалл, чтобы согреть, я сейчас принесу. И если нужно обувь почистить или одежду, приготовьте, я позже зайду и заберу.
— Спасибо, — оглянувшись, поблагодарила я. Дождалась, когда женщина выйдет, вернулась к двери, чтобы удобнее было осмотреться.
Ничего особенного. Комната, как комната. Если только чуть более уютная, если сравнивать с теми, в которых приходилось ночевать в пути.
Справа – одежный шкаф, вдоль стены кровать под тяжелым пологом. Неподалеку от окна – стол и стоявшее спинкой ко мне кресло. Слева – камин и еще одно кресло, так, чтобы удобно было погреться, сидя у огня, и та самая дверь, завешанная тканью. На полу – ковер, синий с серым, повторяя цвета обивки.
Короткий стук меня испугал, я вздрогнула….
Дверь резко распахнулась. Андрей стремительно вошел в комнату, несдержанно бросил в кресло плащ, подол которого был забрызган грязью. Дойдя до стола, остановился, обернулся, поморщился, глядя на оставленные им следы….
— Госпожа? — вошедшая Люсинда смотрела на меня с непониманием.
— Ты не скажешь, где поселили моего отца? – приходя в себя, спросила я. Не знаю, что натолкнуло меня на видение, но этот князь Изверев был совершенно не похож на того, женой которого я мечтала стать.
Прошла вперед, шагами успокаивая трепещущее сердце. Остановилась в середине комнаты, повернулась, невольно вновь бросив взгляд на ковер.
— Так напротив, — успокоившись, чуть натянуто улыбнулась она. Поставила на каминную полку плошку с лежащим в ней кругляшом – попадая в воду, такой начинал нагреваться, пузырясь и тая: — Яков спрашивает, вы ужинать будете?
— Если только бульон и хлеб, — сначала качнув головой, и лишь после этого ощутив легкий голод, попросила я.
— Я принесу, — кивнула она и, уже собираясь выйти, вдруг остановилась: — Вы ведь не дочь Ивана…
В ее глазах что-то мелькнуло, но я не поняла, что.
— Почему ты так решила? – нахмурилась я.
— Да вы не беспокойтесь! – Люсинда прижала ладони к груди. – Я никому… — замотала она головой. – Никому-никому….
— Так почему ты так решила? – повторила я свой вопрос, внимательнее разглядывая молодую женщину, только теперь заметив, какой красавицей она становилась, стоило ей лишь улыбнуться.
— А я портрет ваш видела, — она подняла на меня взгляд. – Князь его в медальоне носил. А однажды открытым оставил на столе, вот я и заметила… Вы же за ним приехали? – вдруг с какой-то надеждой спросила она. И даже наклонилась вперед, словно это могло что-то изменить….
Спас меня от ответа, которого не было, постучавший в дверь Иван.
От ответа ей….
Спасти от ответа себе ему было не под силу….
Усталость – усталостью, но заснуть долго не удавалось. Постель, на которой лежал и он…. О чем размышлял? О чем вспоминал, прежде чем забыться сном? Или просто закрывал глаза, ценя время отдыха?
Мысли об Андрее сменились другими.
