Путеводная звезда

Дочь…. Муж…. Иван заходил, чтобы сказать о вестнике, которого отправил графу Горину. Обещал утром порадовать новостями….
      Это если порадовать, а если…. Думать об этом было страшно, а не думать не получалось.
      А еще шорохи и звуки. На тех постоялых дворах, где останавливались по пути, они не тревожили, здесь же заставляли сжиматься сердца, хватали за горло, не давая дышать.
      Не успела задремать, а тут уже и утро. И хотя ставни были закрыты плотно, а все равно не ошибиться. Шаги в коридоре, разговоры…. Доносилось приглушенно, но в том состоянии, когда настороже, слышались отчетливо.
      Поворочавшись еще немного – с Иваном на день особо ни о чем не договаривались, все-таки поднялась. Умылась, согрев осколком кристалла немного воды. С вечера использовала его не весь, помня, насколько дорогим было это удовольствие.
      Только успела одеться, как в дверь осторожно не то, чтобы постучались, скорее, поскреблись.
      Мягко ступая, подошла ближе….
      — Елена, это я….
      Удивлять, как он угадал мое присутствие, я не стала, просто повернула ключ в замке и отошла.
      — Не хотел будить, — вроде как, извиняясь, произнес Иван, закрывая за собой дверь. – Совсем не спала… — укоризненно качнул головой, окинув меня внимательным взглядом.
      — Привыкну, — коротко отозвалась я, возвращаюсь к креслу, рядом с которым стояли сапоги. Хоть и в платье, но туфли я решила оставить для другого случая. – Я смогу посмотреть город? – присев, приподняла подол юбки. – Это не опасно?
      — По свету – нет, — он прошел мимо меня, остановился у стола.
      Ставни я открыла, а вот окно не стала. Небо была ясным, но я обратила внимание, как зябко кутались в шали, проходившие по площади женщины.
      — Алексей Степанович написал, что у них все в порядке, — не оглянувшись, произнес Иван. – Аленка здорова, кушает хорошо. Просил передать, чтобы за дочь ты не волновалась.
      — Вряд ли это возможно, — честно ответила я. – Я не понимала, каково это – такая разлука.
      Обувшись, встала:
      — А как Владислав?
      — Там тоже все спокойно. Но его ищут. Тебя – тоже. – Лгать и он не стал.
      — Люсинда меня узнала, — вздохнув, тихо призналась я. Когда он резко развернулся, глядя на меня не с тревогой… с легким сожалением, чуть смутившись, продолжила: — У князя Изверева был мой портрет. Она случайно увидела.
      Несколько мгновений мы смотрели друг на друга…. Я ожидала укоризны – та история с моей влюбленностью сейчас могла иметь серьезные последствия, но облегчение на его лице было слишком явным, чтобы ошибиться в нем.
      — Это – ничего, — с улыбкой успокоил он меня. – Это даже к лучшему. А с Люськой я поговорю. Она хоть и молодая, но не глупая.
      — Она же горянка? – не пропустив сказанного им, уточнила я. – А на нашем языке говорит чисто, без акцента.
      — Так родилась в Ланзири, — вздохнул Иван. – И за нашим замужем была, пока не овдовела.
      — Так она… — я замолчала, не в силах подобрать слова. Вдова. Потеряла ребенка….
      — Это совершенно другой мир, — Иван подошел ко мне. Я думала, попытается утешить, но он лишь качнул головой: — Одновременно и проще, и сложнее. Здесь привыкли к смерти, но при этом умеют радоваться жизни. Полгода, год и она будет греть другую постель, и носить другого ребенка. – Он чуть помедлил и… добавил: — Или погибнет во время очередного набега. От своих же и погибнет.
      — Страшные вещи ты говоришь, — тихо выдохнула я. Вздрогнула… колотило, но не от холода, от того, что творилось внутри.
      — Не такие уж и страшные, — он пожал плечом. – Пойдем завтракать, да я загляну к старым знакомым. Послушаю, что говорят, сам поспрашиваю.
      О том, что могу стать ширмой для поиска, который будет вести Иван, я подумала еще во время отъезда из имения графа Горина. Подумала и согласилась, что так, возможно, даже лучше.
      Теперь же еще раз утвердилась в сложившемся у меня мнении. Неважно, кто найдет Георгия. Главное, чтобы он был найден….
      Живым!
      Ланзири растянулся вдоль дороги, разделявшей его надвое. Ну, или вдоль реки, которая каждую весну вплотную подбиралась к жилью.
      Начинался в низине и взбирался ступенями навверх, используя, чтобы закрепиться, любую мало-мальски ровную площадку.
      Дома – каменные. В центральной части – добротные, два-три этажа не редкость. У въезда в город и по склону – попроще, много мазанок.
      Гарнизон стоял у подножия горы, укрытый от сильных ветров. Но об этом я только знала, с того места, где сейчас стояла, не видны были даже стены.
      Наш завтрак