Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
с Иваном оказался очень коротким. Он торопился, хоть и пытался не показывать этого, но я замечала сдерживаемую порывистость, уже привыкнув к мягким, очень экономным движениям. Да и я лишь слегка утолила голод, предполагая позавтракать совершенно в другом месте.
— Елена?
Я оглянулась на голос, тут же улыбнувшись неслышно подошедшему ко мне Макару:
— Милости Заступницы, — протянула ему руку, смутилась.
Рукопожатие вроде как не пристало, даже в роли дочери Ивана я оставалась дворянкой, а ожидать, что коснется губами запястья, не соответствовало уже его статусу и выглядело едва ли не провокацией.
Да только кузнец мои затруднения словно и не заметил. Легко поцеловал, обдав дыханием кожу над короткой перчаткой и вызвав вполне понятный озноб. Внимание…. Внимание мужчины, который не вызывал отторжения.
— Вы ведь в гарнизон? – поторопилась я задать вопрос, сминая неловкость.
— Да. У меня рекомендательное письмо к генералу Резину. – Он замолчал, глядя на спускавшуюся вниз дорогу. Та же простая одежда, в которой был в дороге. Заправленные в высокие сапоги темные брюки, рубашка-косоворотка, затянутая широким поясом. Голова не покрыта… сырой ветер был ему нипочём. – Хочу как можно скорее решить вопрос. Руки соскучились… по работе.
— Понимаю, — кивнула я, все еще улыбаясь, но уже натужно. Эти три дня сделали нас ближе, но теперь вновь разводили в разные стороны.
Для меня так казалось лучше – Макар был хорошим человеком, оскорблять его ложью совершенно не хотелось.
— А вы? – он все-таки чуть замялся, выдавая свое волнение. – Иван разве не с вами?
— Нет! – чуть поспешно ответила я. – Он встречается со своими старыми друзьями. А я… А мне… — я медленно выдохнула. – Я решила посмотреть город. Отец позволил, — для чего-то добавила я, пытаясь придать своим словам весомость.
— А если я попрошу вас проводить меня?
Он не настаивал, спрашивал осторожно, но в глазах застыла мольба….
В Ланзири мы с Иваном собирались задержаться на два-три дня, отправившись затем в Киржич, находившийся у самой границы.
Два-три дня… к тем, что мы были знакомы….
— Если только до торговой площади, — предложила я компромиссный вариант.
Впрочем, таким ли компромиссным он был? Оставаться одной в незнакомом городе я откровенно побаивалась.
Вместо ответа Макар жестом указал на дорогу, полого спускавшуюся вниз.
Мы прошли уже какое-то время, прежде чем я заметила, прерывая молчание:
— Ланзири не похож на другие города.
— Много камня и очень мало деревьев, — внес Макар свою лепту в разговор. – К тому же сказывается близость Ритолии. Когда-то это были их территории.
Я поняла, о чем он сказал. Прошлая война, точку в которой поставили граф Суворов, выдав свою дочь Екатерину за одного из сыновей рода Лазариди. Сейчас его возглавлял князь Алихан. Тот самый, которому Георгий должен был отвезти документы.
— И где находилась граница? – спросила я, чтобы пауза не оказалась слишком долгой.
— Если вы помните, вчера днем мы проезжали мост, — охотно откликнулся Макар. Голос низкий, но не гулкий, а чуть приглушенный, как будто он сдерживал рвущуюся из груди силу. – Та река и делила Ритолию и Вероссию. А эти земли принадлежали князю Лазариди, став отступными за мир. Само селение тогда было небольшим, сейчас его называют Старым городом.
— И все это за сорок с небольшим лет? – провела я несложные вычисления. И ведь знала – Иван рассказывал историю этого края, но на словах все звучало несколько иначе. Вроде как было… когда-то и с кем-то…. – А вы откуда так много знаете? – спросила я подозрительно.
Он засмеялся. Смех был мягким, добродушно урчал перекатами:
— А с графом Суворовым тогда много служивых вернулось. Кто-то у него в имении остался, кто-то перебрался в нашу деревню. Молодки, вдовы…. Сколько тогда семей новых образовалось…. Домов построили…. — Он лукаво посмотрел на меня: – Кузнецов только считаю нелюдимыми, а так мы даже очень общительные.
— И почему это я вам, Макар, не верю?! — я ответила ему проказливой усмешкой. Легко с ним не было, но теперь, когда стало понятно, что черты в отношениях он переступать не собирается, оказалось немного проще.
— И правильно делаете, что не верите, — его мое замечание только раззадорило. – Бывал я здесь. С торговым караваном ходил. И в Киржиче бывал, и в Кинаре. Один раз добирались до Джамри, а во второй до самого Тибраса.
— Может вы и князя Алихана видели? – не сдержала я восхищения.
—
