Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
тот крик, смирили меня с потерей.
Не словами смирили – тем, что жило в разбитом сердце.
К ужину Георгий тоже не вернулся.
Побыв немножко с дочерью и убедившись, что разбушевавшаяся гроза ее нисколько не тревожит, направилась к себе.
Шторы были уже плотно закрыты, тени от магических светильников ложились мягко. Успокаивая, настраивая на спокойный отдых.
Колокольчик звякнул задорно, разрывая тишину….
Слез не было….
Не было….
— Вы звали меня, госпожа? – Зоя проскользнула в чуть приоткрытую дверь.
— Приготовь ванну, — попросила я, присев на пуфик у туалетного столика. Смотрела в зеркало, но… что видела….
— Да, госпожа, — коротко присев, откликнулась она. Поспешила в ванную комнату, прихватив из стоявшей на секретере шкатулки кристалл для нагревания воды.
Милая девушка, всегда готовая услужить….
Мы с ней были ровесницами, но сегодня я чувствовала себя старшее ее на целую жизнь….
Не дожидаясь, когда Зоя вернется, начала разбирать прическу. Шпильки ложились одна за другой, руки привычно делали свое дело, не мешая думать ни о чем.
Князь Андрей Изверев.
Граф Георгий Орлов.
Отец дружил с родителем Эндрю, так что у меня были все шансы стать княгиней, однако судьба решила по-своему.
Последняя шпилька выскользнула из дрогнувших пальцев, волосы рассыпались по плечам, упали на спину….
Первой назвала меня Солнышком мама Лиза. Теперь так ласкал словами и Георгий, перебирая золотисто-русые пряди.
— Вода готова, госпожа, — Зоя плотно прикрыла дверь ванной комнаты.
По пути подняла шпильку, положив ее к остальным. Ловко заплетя волосы в нетугую косу, закрепила широкой лентой. Расстегнула пуговицы платья.
— Принесешь халат и можешь отдыхать, — поднялась я с пуфа. Стянула ткань с одного плеча….
Матушка говорила, что я – красива. Трудно судить, когда о самой себе, но то, что не дурна – точно, раз слыла среди завидных невест.
Да и на приданное отец не поскупился, словно доказывал, что род Красиных еще ой-ей-ей….
А кому нужно было доказывать….
Платье упало на пол с легким шелестом, легло, словно раскрывшийся бутон….
— Я приготовила халат, госпожа, — вновь прошмыгнула мимо Зоя. – Вам помочь? – приняв мою растерянность за неспособность справиться, вернулась она ко мне.
— Нет, — переступив через ворох ткани, направилась я в ванную комнату.
Избавиться от нижней рубашки и бюстье я точно могла и сама.
— Эвелин?
Георгий не пропустил открытой двери в мои покои, заглянул узнать, почему не сплю.
А что я могла сказать ему?! Что слушала, как бьют часы, отбирая от его и моей жизни?! Что думала, разглядывая кулон, который когда-то подарил другой мужчина, пытаясь понять, через какую грань переступила, горюя об одном и замирая от желания видеть другого?
Что осознала вдруг, как зыбко и это счастье, которое я и за счастье-то не всегда считала?!
Нет! Ни о чем из этого я сказать ему не могла! Не имела права, назвав своим мужем и поклявшись, что пройду до конца предназначенный нам с ним путь.
— Прости, — выпутавшись из пледа, завернувшись в который сидела, поднялась я с кресла, — но я не могла лечь, не дождавшись тебя. Устал? Голоден? – не дав вставить ни слова, продолжила, подходя ближе. – Мама Лиза оставила для тебя….
— Эва… — остановил он меня. Еще мгновение назад взгляд был опустошенным от усталости, теперь же в нем виделась ненасытная жажда, объяснить которую – слова не нужны.
— Да? – «непонимающе» отступила я назад.
Смерть и… жизнь!
Эндрю просил, чтобы я была счастлива…. Я не выполнила его просьбу, пока был жив, но в память о нем….
Так было неправильно! В память об Эндрю оставалось прошлое, которое навсегда со мной. Сейчас же было настоящее, принадлежавшее лишь мне и Георгию.
Он не сделал ни шага, просто протянул руку, провел пальцами по лицу…. Обвел по контуру, осторожно тронул брови, коснулся лба, на миг плотно прижал ладонь к щеке, словно согревая, спустился на шею….
Едва ли уже не забытое чувство, в котором сдерживаемая страсть становится безграничной нежностью….
Никто, кроме меня, не знал его таким….
Никто, кроме меня….
Я отступила еще…. Медленно, не разрывая касания, заставляя тянуться за собой….
Взгляд Георгия «полыхнул», но улыбка, тронувшая губы, была мягкой, с толикой лукавства….
