Путеводная звезда

      Или мне просто казалось?
      — Не лучшая это затея, — неожиданно остановился он. Оглянулся….
      Я тоже посмотрела на гостиницу, от которой мы отошли уже достаточно далеко. Под крытым навесом кто-то стоял, но не разглядеть.
      — Ты считаешь, что Люсинда могла… — я замолчала, подбирая слово.
      — Продать нас? – помог он мне. Посмотрел, неприятно усмехнувшись. – Тут ведь дело не в том: могла или нет. Их ведь нужно еще найти, тех, кому продать. Видел я ее ночью, у Макара она была. Не удивлюсь, если и в Киржич за ним кинется.
      Я отвела взгляд, чувствуя, как огнем обожгло щеки. Сколько всего было, какие только разговоры не вели, а тут – смутилась. И ведь не имела никакого права, ни судить, ни осуждать, но….
      — Ты думаешь, чего она так обрадовалась, когда узнала в тебе невесту Андрея, — Иван словно и не заметил, как я стушевалась. – Князя-то она могла только ублажать, а тут мужик молодой, справный, да еще и холостой.
      — Как ублажать? – не поняла я.- А ребенок?
      — Что ребенок? – не понял меня Ивана, но тут же поморщился: — Ты меня разочаровала…. – Задавать следующий вопрос не пришлось, ответил сам: — Скинула она, к местной бабке ходила. Ребенка Якова скинула. А то, что головы не поднимает, так высек он ее плетью, когда узнал. И продолжает время от времени сечь, когда на других засматривается.
      — Святая Заступница! – прикрыла я лицо ладонями. В глазах стояли слезы…. – Да как же можно….
      — Наивная ты еще, — вздохнул Иван, когда я опустила руки.
       Посмотрел на проходившую мимо женщину. Я проследила за его взглядом….
      Шла та тяжело, хоть на лицо еще и не старая. Темное платье было грубым, голова покрыта черным платком….
      — Ты ведь не просто так мне все это рассказал? – продолжая наблюдать за уходившей все дальше горянкой, спросила я.
      — Не просто так, — Иван подошел ближе, чуть согнул руку, предлагая опереться. Когда я качнула головой – разговор был мне очень неприятен, накладывая отпечаток и на все остальное, пошел вперед.
      — Иван… — поспешила я следом.
      — Ты слишком добрая, — как только поравнялась, произнес жестко. Голос холодный, чужой. – И других по себе меряешь. В чем-то – находчивая, но того, что перед глазами – не видишь. Вот это – плохо.
      — Ты потому и боишься меня отпускать? — мысленно извинилась я за то, как о нем подумала.
      — И поэтому тоже, — буркнул он. – Вернуться бы тебе к графу, но там проще не будет… — выдохнул едва ли не зло.
      — Иван! – теперь уже остановилась я, успев дернуть Ивана за рукав. – Ведь что-то случилось? Что-то с Аленой?! – сглотнула, глядя, как мрачнеет его лицо. – С Владом?!
      — С детьми все хорошо, — не то успокоил, не то попытался отвязаться он от меня.
      — Тебя что, Макар задел? – попыталась я найти другую причину дурного настроения Ивана. – Ну… то, что он с Люсиндой? – едва ли не заикаясь, объяснила, отвечая на вопросительный взгляд Струпынина.
      — Да нет мне никакого дела до Макара, — вздохнул он. – А уж до Люсинды – тем более.
      — Тогда я уже ничего не понимаю! – воскликнула я.
      — И не надо тебе пока понимать, — уже не столь грубо, сколько… рассеянно, оборвал он меня. И зашагал… широко, стремительно.
      Пришлось опять догонять:
      — А почему Яков назвал себя лучшим врагом? – решила я зайти с другой стороны. Натянутость обеда не отпускала, требуя разобраться в том, чему стала свидетелем.
      Он сделал еще несколько шагов, и, словно лишь теперь заметив, что я едва ли не бегу за ним, пошел медленнее:
      — Контрабандистом он был. Полк наш хоть и не стражи, но приграничный, потому и помогали.
      — Контрабандистом? – переспросила, пытаясь представить, как Яков… тот огромный Яков, которого я знала, пробирается по горным тропам.
      — Тогда он был худым и жилистым, — мягче, чем до этого, усмехнулся Иван. – Сколько раз его пытались поймать…. Уходил, как заговоренный. Чутье у него было. Дошло до того, что стало делом чести. Даже пари заключали.
      — И поймали? – поторопила я, когда он вновь замолчал. Торговая площадь была совсем рядом, а дослушать хотелось.
      — Нет, не поймали, — хмыкнул Иван… задорно. Но была в этой задорности скрытая грусть…. – Та осень была необычной. В долине еще совсем лето, а выше уже лег снег.
      Он затих… на лице камнем застыла маска….
      Я уже решила, что не стоит бередить прошлое, раз оно столь болезненно, когда Иван продолжил:
      — В тот год один из младших княжичей входил в возраст, показывал свою удаль. То отару угонит, то набег устроит, да баб и детишек на продажу сведет.