Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
Каждый сам по себе.… Или мне опять все только казалось?
Добравшись до крошки, наклонилась, собираясь поднять….
Перед глазами мелькнуло искорками, как если бы засияли в лучах солнца повисшие на паутинке капли прошедшего дождя и… все померкло.
Осталась лишь темнота….
Я мерно покачивалась. Вправо…. Влево…. Вправо…. Влево….
Резко открыв глаза – это было совершенно не тем, что я запомнила последним, тут же их зажмурила.
Прямо подо мной была пропасть…. Растекались волнами облака…. Летала одинокая птица….
— Если не хочешь оказаться там, сиди смирно…. – Раздавшийся за спиной голос был незнакомым. Рука, прижимающая меня к крепкому, сильному телу – властной. Стоило только попытаться отстраниться, как меня притиснули к себе так, что сбило дыхание. – Сброшу! – мрачно пообещал он, когда я вновь затихла.
И ведь знала, что не сбросит, но… поверила. И этим не знающим компромисса интонациям, и той угрозе, которую он себе позволил.
— Кто вы? – несмотря на испуг, вопрос я задала довольно твердо. И глаза открыла, удивляясь, что удалось не закричать.
— Скоро узнаешь, — грубо хмыкнул незнакомец и опять подтянул меня ближе.
Не знаю, случайность или нет, но именно в этот момент из-под копыта низкорослой лошадки, на которой мы ехали, выскочил камушек… загрохотал, увлекая за собой вниз другие….
— Мамочка… — прошептала я, вцепившись в державшую меня руку.
Была та грубой. Обветренная, шершавая, со множеством мелких шрамов…. Запястье и часть ладони плотно перевязаны тонкой кожаной лентой.
— Куда вы меня везете? – решилась я еще на один вопрос.
Ответ был тем же, что и на первый:
— Скоро узнаешь.
И ведь не обманул. Я еще не успела всерьез задуматься о собственном будущем, как пропасть слева стала удаляться, продолжая пугать, но теперь уже тем, что ждало в конце путешествия.
А потом впереди появились дома. Не мазанки – добротные, каменные, вытянувшиеся вверх по склону горы, рядом с которой приютились.
Первыми нас завидели ребятишки, игравшие на траве у ближнего из домов. Один из них бросился к сидевшему на крыльце старику, остальные побежали к нам, что-то крича.
Обступили, не боясь попасть под копыта лошади. Галдели…. Слов, в отличие от своего спутника, я не понимала.
— Где мы? – сделала я очередную попытку разузнать хоть что-то.
— Спустишься сама? – вместо этого спросил незнакомец, придержав лошадку.
Тело затекло, но я кивнула. Пошевелилась… он отпустил, но не так, чтобы совсем, а вроде как, собираясь помочь.
Ноги меня все-таки подвели. Стоило только встать на землю, как они подкосились, и я упала, упершись ладонями в холодный камень.
Мальчишки засмеялись, показывая на меня пальцами и лопоча что-то непонятное.
— Хватайся за шею, — спрыгнув с лошади, подошел ко мне мужчина.
Теперь я могла его разглядеть. То, что из наших – бесспорно, но одет необычно. Поверх заправленной в брюки рубахи, меховой жилет. Сапоги высокие, под колено, за голенищем каждого – по широкому ножу. Другого оружия не видно, но к седлу были приторочены довольно большие переметные сумки и длинный сверток. Скорее всего, ружье.
— Я – сама! – огрызнулась я, пробуя подняться.
Незнакомец смотреть на мои тщетные усилия не стал, как-то легко, играючи, подхватил на руки и понес к ближайшему дому.
— Крепких сыновей тебе, Али, — произнес он, когда подошел совсем близко.
Сидевший на крыльце старик был не таким уж и старым, каким казался издали. Седой – да, но по возрасту вряд ли намного старше Ивана.
— И тебе долгих лет, Сашко, — медленно, как-то натужно поднялся он. – Кто она? – прищурившись, посмотрел на меня.
— Зовут – Елена. Дочь Струпынина. Того, который денщиком был у графа Горина.
— Вано? – после короткой паузы нахмурился этот самый Али. – Вано, это – плохо. Узнает, — качнул он головой, — убьет.
— Не узнает, — усадив меня на теплый еще камень, — откликнулся Сашко. То, что я присутствовала при разговоре, его нисколько не смущало. – Ночь и половину дня, потом ее заберет Рахмат.
— Рахмат?! – от накатившего волной страха мне удалось даже встать.
— Ты его знаешь? – тут же повернулся ко мне Сашко. Во взгляде было что-то… настороженное, словно все оказалось не так, как он думал.
— Слышала, — опустила я глаза.
Говори – не говори, вряд ли мои слова могли что-то изменить. К тому же, называть свое настоящее имя
