Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
облаков и поразительную, не существующую там, внизу, тишину.
И тогда я запела. Негромко, лишь для себя и… Аленки, разлука с которой оказалась для меня невыносима. Пела колыбельную, которой успокаивала ее, держа на руках…
Аленка, Ленушка, Ленок… моя звездочка, мой огонек….
Я так ушла в себя, что не заметила, как Сашко оказался рядом. Вроде только мой взгляд упирался в его спину, а тут и тропинка шире, и лошадки идут ноздря к ноздре.
— Сколько вашей дочери? – спросил он, когда я не то чтобы испуганно, скорее растерянно вскинулась.
— Четвертый месяц, — вздохнула я. От мысли, сколько ее еще не увижу, накатывала жгучая, полная невыплаканных слез тоска.
— Совсем кроха, — как-то легко произнес он. – И вы оставили ее… — в его взгляде не было осуждения, но слова ударили больно.
— Мужа обвинили в предательстве, мне предложили отречься или повторю его судьбу, — поспешила я оправдаться….
Потом вспомнила, что не обязана объяснять, тем более ему, посмотрела холодно и тут же опустила глаза, чтобы не видеть этой смеси удивления, сочувствия, уважения….
— А вы выбрали третий вариант, — после довольно продолжительного молчания, вновь заговорил Сашко.
— Я – не выбирала, — тихо отозвалась я. – Я клялась перед Заступницей, что не оставлю.
И опять пауза. Лишь цокали копыта по каменной дорожке, да клекотала невидимая мне птица….
— Все клянутся, — наконец сказал он, — не все верны клятве.
— Не все, — не стала я спорить. Жизнь она ведь разная. Я вон и сама еще недавно любила другого….
Любила….
Вот и произнесла я это слово, признав, что та влюбленность в Эндрю осталась в прошлом.
— Я могу спросить? – поспешила я избавиться от воспоминания об Андрее. Верила, что Иван найдет способ вызволить его из плена.
Как? Не знала, но уверенность, что именно так и произойдет, меня не покидала. Не мог Струпынин оставить князя. И по чести своей не мог, и потому, что связаны они были: Андрей и Георгий…. Одним делом связаны, одной правдой.
— Спрашивайте. – Сашко опять был отстраненным, каким-то недоступным.
— Вы ведь за мной следили? – я старательно смотрела в сторону. – Мужчина…. Макар…. Кузнец…. Он – жив?
— А почему он должен быть не жив? – Сашко явно удивился.
— Ну… — я замялась. – Он… с Люсиндой…. А Яков….
Сашко даже придержал лошадку, с любопытством наблюдая, как я пытаюсь объяснить, что беспокоюсь. Ведь Макар должен был охранять меня, пока я находилась в лавке. Да и потом….
А что потом?!
Я смутилась еще больше. Подобная тема, да еще и в разговоре с практически незнакомым мужчиной….
Владимир был прав – меня не должно было быть здесь! Не должно было….
— Жив он, — избавляя меня от необходимости продолжить, усмехнулся Сашко. Его лошадка опять пошла ходко. Моя – тоже. – Когда уснул, я оттащил его в проулок.
— Вы – маг? – волнение не помешало мне задать следующий вопрос. Пока он отвечал, стоило воспользоваться возможностью.
— Маг, — оглянувшись, на этот раз коротко произнес он. – Слабенький, но для жизни вполне хватает.
Я тоже посмотрела назад…. Горы и солнце….
— И вы не из Вероссии, — заметила я вроде как вскользь, неожиданно подумав, что в тот, первый раз, подумав о другой его родине, ошиблась. – И не из Аркара. Ровелин?
— И что же заставило вас так думать? – улыбка Сашко мне показалась несколько натянутой. – Внешность? Акцент?
Он продолжал рассматривать меня, словно узнавая заново, а я… молчала, пытаясь понять, что натолкнуло на подобную мысль. А ведь сначала думала, что наш, почему же изменила мнение?
Внешность? Нет, самая обычная. Не простолюдин – в чертах лица было что-то, намекающее на череду развешанных по стенам картин, уводящих в прошлое родословную делившего со мной дорогу мужчины. Волосы светлые, в глазах мягкая зелень — в столице таких два из десяти. Да и то, что в их разрезе видится что-то степное, дикое, тоже не удивительно. Слишком близко она от нас, кровь смешивалась уже давно.
Акцент? Тоже – нет, говорил он на языке Вероссии совершенно чисто, как если бы тот бы ему родным.
Может быть какие-то характерные жесты? И опять – нет, ничего, что бы бросилось в глаза.
Но тогда откуда же эта уверенность?!
— Извините, наверное, я ошиблась, — вздохнув, повинилась я.
— А если – нет? — теперь в брошенном на меня взгляде было что-то похожее на вызов.
— Нет? – удивленно вскинулась я, посмотрев на своего спутника
