Их свела любовь, но развела судьба, разбив на осколки оба сердца и навсегда оставив в памяти образ другого. Её дорога вела под венец, оставляя надежду на тихое семейное счастье, его – на войну, в горнило боли и отчаяния. Но рок непредсказуем. Сегодня он щедро одаривает, завтра…. Завтра он лишает своей милости, меняя цвета на шахматной доске жизни, и подводя к той грани, за которой будущее кажется совершенно беспросветным. Но даже в этой, совершенно трагичной ситуации, ты продолжаешь жить, пока не покинула вера. И свет. Свет путеводной звезды, которой станет для них любовь.
Авторы: Бульба Наталья Владимировна
часа выдвигаемся. Если вам что-то нужно, — прихватив папаху и натянув ее на голову, выпрямился он.
Я – кивнула. Нужно. Карим сказал о долгом переходе, о собственной нужде стоило позаботиться заранее.
Опять те же заросли кустарника и тот же ручеек…. Пальцы заломило от ледяной воды, ознобом прошлось по разморенному тяжелым дневным сном телу….
— О побеге даже не думай, — одними губами прошептал Сашко, подавая тряпку, чтобы вытерла руки. – Ни о чем не думай, просто жди….
— Мой муж… — так же, как он, только выдохнула я.
— Быстрей давай! – вышел из-за дерева один из сопровождавших нас воинов. – Карим ждет.
Сашко не ответил ни словом, ни жестом, просто забрал тряпку и отошел. Оглянулся… воин не сдвинулся с места, смотрел то на меня, то на моего спутника-похитителя, кивнул, торопя….
Женщина в горах должна быть….
Перед глазами потемнело, но я, мотнув головой, разогнала вязкую тьму. Теперь я не просто верила Сашко, я знала: он — поможет. Как?! Ответить себе на этот вопрос я не могла, если только объяснить причину подобной убежденности.
Кровный долг…. Нарушить его – стать изгоем, отвержденным, для которого в горах не откроются двери ни одного дома.
Так говорил Иван….
— Что с вами?
В помощи, чтобы сесть верхом я не нуждалась, но Сашко воспользовался возможностью вновь оказаться рядом со мной. Подправил седло, погладил всхрапнувшую лошадку.
Что со мной?!
Я посмотрела на мужчину…. Получилось свысока….
В нашем распоряжении было всего несколько мгновений, но даже будь их значительно больше, разве сумела бы я объяснить, что чувствовала не только вчера или сегодня, но все эти долгие дни и ночи?! Через что прошла, когда металась из одной крайности в другую, когда поддавалась разрывавшим меня на части чувствам?! Когда то убеждала себя, что с Георгием, с нашей дочерью, со мной самой ничего страшного произойти не может, чтобы тут же вновь сорваться в пропасть беспросветного отчаяния?!
Как дать понять, что все, что могла сейчас – рассчитывать на честность и благородство человека, который и привел меня сюда, лишив поддержки близких людей?!
Как показать, что здесь, в этом мире я совершенно беспомощна?!
А там? В том, где отец, брат, дядя Георгия….
— Я просто утомилась, — несколько раздраженно произнесла я, поправляя затянувший голову платок. – Устала, — добавила, убеждая скорее себя, чем его, что вот этот внутренний монолог был ничем иным, как этой самой невозможностью отдохнуть.
— Вечером будем в Хавроне, — «успокоил» меня Сашко и отошел к своей лошади.
И опять была дорога.
Ехать вниз оказалось ничуть не легче, чем наверх. Тропинка становилась то шире, то – уже. Иногда расплеталась, как коса, убегая своевольными прядями к островкам кустарника или прячась в каменных осыпях. Иногда вбирала в себя другие выбитые лошадиными копытами дорожки и тогда становилась плотнее, выделяясь отчетливее.
Я сначала пыталась следить за ее «капризами», потом рассматривала воинов, представляя себе их жизнь, но очень быстро бросила эту затею. Оттолкнуться, чтобы разобраться с хитросплетениями их судеб, оказалось не от чего. Они были разными – я легко различала их по чертам лицам, четким, выверенным жестам, сдержанным движениям, но при этом какими-то безликими, не позволяющими ничего о себе узнать.
Воины…. Привыкшие к лишениям и смерти воины.
— Осталось немного, — Сашко вновь придержал лошадь. – Вот там, — кивнул он на зеленую полосу деревьев, появившуюся из-за каменной стены, — Хания. Спустимся к реке, а там уже и город.
Я ничего не ответила. Остатки сил уходили на то, чтобы держать закаменевшую спину прямо.
Похоже, мое отчаянное состояние от Сашко не ускользнула. Очередной взгляд, который он на меня бросил, был тревожным, оценивающим.
Если б это могло что-либо изменить….
А деревья становились все ближе…. Потом появились крытые черепицей башенки, потом крыши…. Залаяли собаки….
Когда мы выехали на широкую дорогу, я пропустила – пережидала очередной приступ дурноты, которые так и не отступали, терзая мое утомленное переходом тело, спохватилась, когда под копыта лошадей выбежали несколько мальчишек. Один, как взрослый, в папахе и черкеске, остальные в простых подпоясанных кожаными ремнями рубахах….
Карим наклонился, подхватил пацана, посадил в седло перед собой, отдал поводья….
Я не собиралась плакать, но слезы выступили на глазах вопреки желанию.
